— Это схема привязки портала, который может пропустить в наш мир монстров — сказал Форин, водя пальцем по нитям. — Каждый портал требует якоря — источника магии, который удерживает его закрытым. В вашем случае якорем будет печать. Печать, которую, может наложить попаданка из другого мира, совместно с жителем нашего мира, главным по магической безопасности.

Анна пока ничего не понимала, но старательно кивала головой.

— Для этого вам, дорогая Анна, надо изучить основы магии и её наложения, чтобы, когда в вашей ауре появится магия, вы могли её контролировать и направлять, куда будет нужно (на создание печати для портала). Назовем этот процесс - стабилизация. А учить вас этому будет наш маг по безопасности — разъяснял магистр.

Форин перелистнул страницу. На новой схеме круг был вписан в треугольник, а треугольник — в перевёрнутую пентаграмму.

— Но, для создания печати, мало просто знать магию и её контролировать. Важно, чтобы вы с магом из нашего мира смогли синхронизироваться, — продолжал он. — Это надо для того, чтобы ваша магия стала едина для создания печати. А для этого вам нужен постоянный, живой, контакт с вашим учителем. И учить вас будет тот, чей род когда-то создал печать на портал в прошлый раз.

Анна ждала. Она уже догадывалась, куда он клонит.

— Тот род — Винсэ, — сказал Форин, и имя это прозвучало в его устах тяжело, как приговор. — Глава дома — граф Леонард. Его дед, старый граф Альберик, участвовал в создании печати тысячу лет назад. Именно его магия впечатана в книгу. А после смерти деда дар перешёл к внуку. По наследству.

Анна молчала. Пальцы её сцепились в замок, костяшки побелели.

— То есть, — сказала она медленно, — чтобы вернуться домой, я должна…

— Должна находиться рядом с источником знаний о магии, — перебил Форин, не давая ей договорить. — И обучаться, — он поднял указательный палец вверх. — Физически близко. Постоянно. Ежедневно. Чтобы ваша магия в ауре могла стабилизироваться, и вы с ним синхронизировались и смогли создать печать! — Завершил дед.

Анна сидела с высоко поднятыми бровями. И смотрела в одну точку не моргая. Руки у нее бездвижно лежали на поручнях от деревянного стула. Единственное, что она могла выдать, это было:

— А без этого никак не создать печать? Может я смогу поймать волшебного дракона, и он исполнит моё желание. Или может можно душу дьяволу продать…?

Дед посмотрел на нее и хохотнул:

— Ну, нет, без этого — никакого возврата через три месяца. Ни через шесть. Никогда.

«Никогда» повисло в воздухе, как удар кнута.

Анна подняла глаза. Смотрела на свои руки — чужие, белые, с обкусанными ногтями. На левом запястье — старые часы, которые остановились, когда она провалилась в портал. Стрелки замерли на 2:55. Время её мира остановилось. Так же, как и её собственный остановился в этот момент.

— То есть, — произнесла она с той особой, ледяной интонацией, которая появлялась у неё только в моменты полного внутреннего кипения, — я должна все три месяца быть рядом с графом, значит и жить тоже рядом с ним.

Форин поднял бровь.

— Вы быстро схватываете.

— Это не сложно. — Анна подняла голову. Глаза её блестели — не от слёз, от бешенства, которое она сдерживала. — Знаете магистр, в моём мире это называется не «стабилизацией и синхронизацией», а «принудительное сожительство».

Форин усмехнулся — краешками губ, пряча усмешку в бороду.

— Временное принудительное сожительство, — поправил он. — Всего на три месяца.

— Ах, всего. — Анна подалась вперед. — Всего три месяца в средневековом замке с мужчиной, который считает себя подарком судьбы для любой женщины. С мужчиной, чьё хобби — разбивать сердца. С мужчиной, который вчера смотрел на меня так, будто я — забавная зверушка в клетке. И я должна жить в его крыле. А спать — где? В его комнате?

— В вашей собственной, — спокойно ответил Форин. — У графа большие покои. Есть гостевая комната. Мы её подготовили.

— С двуспальной кроватью? — ядовито спросила Анна.

— С односпальной, — ответил Форин, не моргнув глазом. — Я рискую показаться бестактным, но вы, кажется, излишне драматизируете. Граф — аристократ. Он не позволит себе ничего, за что его можно будет обвинить в неподобающем поведении.

Анна хотела возразить — что «аристократ» и «не позволит» в её опыте были словами несовместимыми.

Она не закончила мысль.

Потому что дверь за её спиной открылась.

Он вошёл без стука.

Граф Леонард де Винсэ. Сегодня — в тёмно-синем камзоле, серебряной вышивкой по воротнику, без плаща, без меча. Волосы собраны в низкий хвост — открывают острые скулы и линию подбородка. Под мышкой — книга. Небольшая, в потёртом переплёте, с закладкой из пергамента.

— Я не помешал? — спросил он спокойным голосом. «Не помешал» в его исполнении означало «мне всё равно, помешал или нет, но я здесь».

— Ты вовремя, — сказал Форин. — Как раз обсуждаем твою первую… ученицу.

— Ученицу? — Граф перевёл взгляд на Анну. Те же серые глаза, те же золотые искры. Но сегодня они не были ленивыми. Сегодня в них читалось что-то новое — внимательное, почти изучающее. Как будто он видел её впервые. Или как будто запоминал детали, которые не успел разглядеть вчера.