Коридоры метнулись мимо — тёмные, с дрожащими тенями. Подсвечники падали, свечи гасли и вспыхивали вновь, будто мир не мог решить — светить или тонуть.

Разбуженная стража выскакивала из комнат, в руках мечи, глаза перепуганы.

— Тревога — кричали одни.

— Что случилось?! — орали другие.

— Подвалы рушатся — выкрикнул паж, бегущий навстречу, с перекошенным от ужаса лицом.

Слуги метались, как тени, опрокидывали подносы, роняли фарфор. Кто-то молился. Кто-то плакал.

Но Анна бежала сквозь это.

Быстро.

Босая.

В одной ночной рубашке, прилипшей к спине от пота.

Она не оглядывалась.

Не обращала внимания на крики.

Она слышала только одно —

Глубокий, ритмичный пульс, доносящийся из центра замка.

Как сердце.

Как чужое сердце.

И где-то в глубине, за страхом, за паникой, за болью в ногах —

Она знала.

Это портал.

Она влетела в главный зал и замерла, не в силах вымолвить ни слова.

Он висел в воздухе, разрывая реальность, словно ножом по живому. Чёрная воронка, размером с двухэтажный дом, пульсировала багровыми прожилками на краях. Ветра не было — потому что воздух высасывало в эту дыру между мирами, закручивая в тугую спираль.

И из самой глубины этой чёрной воронки тянулись руки.

Нет, не руки. Лапы. Когтистые, чешуйчатые, с суставами, вывернутыми назад. Они росли прямо из портала, одна за другой, хватаясь за края разлома, пытаясь расширить его.

Анна увидела глаза. Там, в темноте, горели два красных солнца — и они смотрели прямо на неё.

— Анна! — заорал кто-то сбоку. Люсьен? Фориан? Она не разобрала.

Она не могла двинуться с места. Её тело словно приросло к полу.

Когтистая лапа метнулась вперёд, закрывая расстояние за долю секунды. Когти блеснули — длинные, чёрные, как обсидиан. Анна закричала.

И в этот миг между ней и порталом встал он.

Леонард.

Он возник из ниоткуда — растрёпанный, босиком, без рубашки, в одних штанах. В его руках не было оружия. Только магия — ослепительная, белая, такая плотная, что воздух вокруг задрожал.

— Не смей! — рявкнул он, и в голосе его звучала сила, от которой затрещали каменные своды.

Он отшвырнул Анну в сторону — грубо, наотмашь. Она упала и ударилась головой и она теряла сознание, и видела...

…лапа, предназначенная Анне, встретила Леонарда. Когти вошли ему в правое плечо — глубоко, по самую кость — и вышли с другой стороны, раздирая мышцы спины. Кровь брызнула фонтаном, тёмная, почти чёрная в утренних сумерках.

Леонард зарычал. Не закричал — именно зарычал, как раненый зверь. И вцепился в лапу руками, сжигая её своей магией.

Анна отключилась.

— Закрывай! — доносились обрывки фраз в сознание. — Закрывай! —закричал Люсьен, и Анна открыла глаза. Парень вбежал в зал с пятью магами следом.

Они ударили одновременно.

Пять потоков магии обрушились на портал, в центр вышел шестой, это был Фориан. Он поднял руки и обрушил огромный поток на разлом. И чёрная воронка взвизгнула — пронзительно, нечеловечески — и начала схлопываться. Лапы втянулись обратно, красные глаза погасли. А затем остался только шрам в воздухе — тонкая серебристая нить, которая не затянулась до конца.

Леонард упал на колени.

— Лео! — Анна бросилась к нему, забыв о боли в спине, о страхе, о том, что только что её чуть не утащили в другое измерение.

Она упала рядом с ним на колени, прижимая ладони к его ране. Крови было столько, что её белая рубашка стала красной за секунды. Плечо висело клочьями — но прямо на глазах Анны края раны начали... затягиваться.

Медленно, будто нехотя. Мышцы сплетались заново. Кровь переставала течь. Когти монстра оставили глубокие борозды, но они уже превращались из чёрных в розовые, из розовых в обычные царапины.

Девушка повернулась, к ним шёл Фориан.

— Регенерация, — выдохнул кто-то из магов.

Анна рыдала. Она не могла остановиться — слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью Леонарда, которая испачкала её руки, её рубашку, её лицо.

— Дурак, — всхлипывала она, обнимая его за шею, не обращая внимания на то, что рана ещё не затянулась до конца. — Ты дурак, ты идиот, придурок несчастный, зачем…?!

Леонард сначала не отвечал. Только дышал тяжело, с хрипом, прижимаясь лбом к её плечу.

— Твоя рана, — сказала Анна, касаясь пальцами его плеча. Кожа была целой. Только розовый шрам напоминал о том, что случилось минуту назад.

— Заживёт, — Леонард поморщился, поднимаясь на ноги. — Ты как? Сильно ударилась?

— А ты как думаешь? Ты меня отшвырнул, как мешок с картошкой.

Анна хотела сказать что-то колкое, привычно острое — защитная реакция, которую она оттачивала месяцами. Но вместо этого она просто обняла его снова — крепко, до хруста в рёбрах, утыкаясь лицом в его здоровое плечо.

Он погладил её по волосам.

Анна почувствовала, как его рука обмякла и упала.