Анна медленно повернулась к фонтану. Его чаша давно заросла мхом и водорослями. В мелкой лужице плавала мёртвая бабочка — жёлтые крылья, мокрые, обмякшие, беспомощные.

Точно как она.

Она посмотрела на Люсьена. Он выглядел молодо — лет двадцать пять, не больше. Вечно взъерошенные волосы, дерзкая улыбка, которая сейчас исчезла, будто её и не было. Обычный парень, впутанный в дела, которые казались ему не по зубам.

Он молчал так долго, что Анна уже начала проваливаться в сон.

И вдруг — резкое движение. Люсьен наклонился, поднял с земли острый камешек, развернулся и со всей силой швырнул его в кусты.

— Ай — раздался возмущённый вскрик.

Из-за кустов вышел Леонард.

Люсьен посмотрел на него — устало, без злости, с лёгкой усмешкой.

— Забирай свою попаданку, — бросил он, поднял одну бутылку, вторую схватил с лавки и, не оглядываясь, пошёл обратно в бальный зал.

Леонард подошёл к Анне. Осторожно, будто боясь разбудить, провёл ладонью по её щеке. Убрал прядь волос с лица. Она выглядела спокойной. Умиротворённой.

Он нежно поднял её на руки — и, не спеша, понёс обратно.

Глава 13. Чёрная воронка

Ей снился сад. Тот самый — где она говорила с Люсьеном.

Но теперь он был мёртвым.

Деревья стояли обнажённые, ветви скрючены, как пальцы утопленницы, цепляющейся за дно. Листья превратились в пепел, хрустящий под ногами. Вместо неба — серая, плотная пелена, будто мир задохнулся под слоем пыли и забвения. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом гниющих цветов.

— Анна…

Голос был не знакомым. Она обернулась.

Лилиан стояла у фонтана — только теперь фонтан бил чёрной, густой кровью. Женщина была красивой: тёмные волосы, такие же, как у Леонарда, серые глаза, полные печали.

Лилиан была прекрасна. Лицо — бледное, почти прозрачное.

— Торопись, — прошептала она. — Найди источник.

— Где он? — спросила Анна, но голос её прозвучал чужим, далёким.

— Ищи того, кто смотрит на смерть — и смеётся, — сказала Лилиан.

— Кто это? — закричала Анна. — Скажи имя!

Но призрак уже таял, рассыпаясь на тысячи светящихся искр. А в чаше фонтана что-то зашевелилось — огромное, когтистое, с горящими красными глазами.

Анна проснулась с криком.

Сердце колотилось где-то в горле. Простыня промокла от пота. За окном было ещё темно — предрассветные сумерки, когда небо похоже на грязный свинец.

Она села на кровати, зажимая ладонями виски. Сон был слишком реальным. Слишком.

— Это просто вчерашнее вино, — прошептала она себе. — Просто сдали нервы, — голова гудела, во рту сушило.

Она твердо решила: утром, с первыми лучами солнца, пойдёт к Леонарду. Они поговорят. По-настоящему, без масок, без недомолвок.

Анна откинулась на подушку, прислушиваясь к тишине замка.

Бал был окончен.

Где-то далеко — на первом этаже, кажется — хлопнула дверь. Скрипнула половица. Потом ещё одна.

Обычные звуки. Стража меняется.

Она уже почти провалилась в сон — тяжёлый, вязкий, как дым, — когда почувствовала это.

Вибрацию.

Сначала — еле уловимую. Не звук, не прикосновение, а предчувствие. Будто сама материя мира дрогнула на мгновение, как струна, случайно задетая в пустой комнате.

Она замерла, не открывая глаз. Приснилось?

Но нет.

Через секунду вибрация вернулась — уже сильнее. Глубже.

Будто где-то под землёй, в недрах каменных фундаментов, кто-то пробудился.

Стакан на прикроватном столике задрожал — сначала тихо, как будто его кто-то осторожно постукивал пальцем, — потом вдруг зазвенел, как в колокольчике, и рухнул на пол. Разбился с резким, осколочным визгом, будто крик птицы, сбитой в полёте.

Гобелен на стене — с изображением розового единорога, — накренился, будто сам герой легенды почувствовал землетрясение. Ткань зашуршала, будто пытаясь удержаться.

Анна вскочила.

— Что за… — Слова застряли в горле. Потому что в этот момент земля под ногами дрогнула. Не просто задрожала — вздёрнулась, как спина раненого зверя. Она пошатнулась, схватилась за спинку кровати. Потолок осыпался мелкой пылью, как будто небо начало сыпаться.

И тут — второй толчок.

Сильнее.

Третий.

Стены застонали. Камень треснул — тонкая, извивающаяся линия пробежала по углу, как молния по стеклу.

А потом — шум.

Не гром. Не взрыв.

Это было другое.

Оглушительный, нечеловеческий рёв, будто сама реальность сжалась — втянула воздух, как перед криком — и вдруг выдохнула.

Пространство дёрнулось.

На миг всё замерло.

А потом — рывок.

Где-то в центре замка.

В сердце.

Анна резко поднялась, накинула на рубашку халат и побежала.

Не к двери.

Не к лестнице.

Не к спасению.

Она побежала туда.

К эпицентру.

Ноги несли её сами — будто не она управляла телом, а что-то внутри неё рвалось вперёд.