Он сидел в кресле — не на полу, не в расстёгнутой рубашке, а в полном облачении, даже сапоги не снял. В одной руке — кубок, в другой — кинжал. Он вертел его, смотрел на лезвие, но не видел его.

Он видел её лицо.

Тогда, в зале. «Ваше? Я не вещь». Как она сказала это — спокойно, без страха. Не поблагодарила сразу, не залепетала, не покраснела. Посмотрела прямо в глаза и спросила: «Ваше?»

Она не испугалась. Не обрадовалась. Не приняла это как должное.

Она разозлилась.

Его защита её разозлила.

Граф отхлебнул вина — кислого, терпкого. Поставил кубок.

— Странная, — сказал он вслух, и голос его прозвучал в пустой комнате глухо. — Очень странная.

Он подумал о том, что сказал ей: «Я не люблю, когда трогают моё». Это была правда. Но не вся.

«Моё» звучало как собственность. Как вещь. Но он не имел в виду вещь. Он имел в виду — человек, который находится под его защитой. Который почему-то стал ему небезразличен.

Он не знал, когда это случилось. Вчера, когда она застала его врасплох? Или сегодня, когда он увидел, как она стоит одна среди придворных, сжав кулаки, и не просит помощи?

Граф отложил кинжал, провёл рукой по лицу.

— Идиот, — сказал он себе. — Она — всего лишь попаданка. Она уйдёт через три месяца. Не влюбляйся. Не влюбляйся. Не…

Он не договорил.

Потому что понял: та ночь, когда она застала его врасплох, была не случайностью. Он допустил её в своё пространство. Не заметил. Не закрылся.

Впустил.

И теперь она была там — в его голове, в его мыслях, в его — чёрт возьми — сердце.

Он закрыл глаза, откинул голову на спинку кресла и долго сидел так, глядя в потолок.

Что же ты делаешь, Лео, — спросил он себя. — Она не твоя. И никогда не будет.

Но даже это знание не заставило его выбросить из головы её лицо.

То, как она сказала: «Спасибо. Всё равно».

Она поблагодарила его, даже когда поняла, что он это сделал не ради неё.

Анна была честной. Даже когда защищалась.

И это было опаснее любого оружия.

Он посмотрел на вино.

Как же он от него устал. Но только оно помогало ему заглушать голоса призраков.

Он вскочил с кресла, и плесканул яростно вино в огонь. Тот немного стих, а потом загорелся с новой силой.

— Я должен найти источник портала!

Глава 9. Иллюзия танца

Бал в Цитадели начался с закатом.

Анна увидела подготовку ещё утром — слуги сбивались с ног, таская корзины с цветами, развешивая гобелены, полируя полы до зеркального блеска. К обеду в большой зал внесли сотни свечей — восковых, оплывших, но ровных, как строчки в книге. К вечеру зал преобразился: стены тонули в золотистом свете, люстры с хрустальными подвесками переливались, как северное сияние, а пол блестел так, что в нём можно было разглядеть собственное отражение.

Анну наряжали три часа.

Служанки — те самые, молчаливые — кружили вокруг неё с платьями, лентами, гребнями. Анна терпела. Она решила, что сегодня будет паинькой. Не будет спорить. Не будет доказывать. Просто придёт, постоит у стены, понаблюдает и уйдёт в библиотеку — читать хроники, которые не успела дочитать.

Платье выбрали тёмно-синее — почти чёрное, с серебряной вышивкой по подолу и рукавам. Вырез — скромный, но подчёркивающий ключицы. Волосы уложили в сложную причёску — локоны, шпильки, мелкие жемчужины, вплетённые в пряди. Анна посмотрела в зеркало и не узнала себя.

— Вы красивая, — сказала вдруг одна из служанок. Первые слова, услышанные от неё за всё время. И никакого наречия. Что немного растопило девушку, но не на долго. Поскольку она вспомнила уроки изучения магии. Леонард был суровым и строгим учителем. Все, что он давал, со всего потом спрашивал. Её стабилизация продолжалась с утра и до самого вечера. Анна бес сил возвращалась в кровать и так прошел целый месяц.

Их синхронизация тоже не стояла на месте. Они с Леонардом узнали друг друга гораздо лучше. И хоть Анна еще не доверяла высшему магу, все же находила его присутствие приятным.

— Спасибо, — ответила Анна и решила, что сегодня — особенный день. Потому что даже молчаливые служанки нарушают обет ради такого случая.

Бал был в самом разгаре, когда Анна вошла.

Музыканты — скрипки, лютни, флейты — играли негромкую, тягучую мелодию, похожую на вздох. Пары кружились в медленном, величавом танце — не том, бальном, из фильмов, а каком-то другом, более плавном, почти ритуальном. Дамы в разноцветных платьях, кавалеры в тёмных камзолах, кружево, бархат, парча — всё это мелькало перед глазами, как калейдоскоп.

Анна остановилась у колонны. С собой она взяла книгу — старую хронику дома Винсэ, которую собиралась читать в перерывах между скукой. Прижала её к груди, как щит.

Никто не обратил на неё внимания. Придворные были заняты — кто танцевал, кто сплетничал, кто пил вино из высоких кубков. Анна чувствовала себя невидимкой. И ей это нравилось.

Она заметила его сразу, как только вошла.