Он усмехнулся — коротко, почти одними глазами. Поклонился (по-рыцарски, слегка, только головой). Девушка заметила, что он медлил, словно не хотел уходить, покидать ее. Но позади раздался взволнованный голос Люсьена. И Леонард был вынужден откланиться. Анна осталась одна.

Она смотрела ему в спину, пока он не скрылся в толпе. Потом медленно выдохнула — так, как не дышала весь танец.

Взяла книгу со стула, прижала к груди и отошла к другой колонне — подальше от того места, где они танцевали.

Глава 10. Тайна старого шкафа

Библиотека в крыле графа была её убежищем.

Анна пришла сюда после бала — не танцевать, не веселиться, а просто посидеть в тишине, среди книг, которые не смотрели на неё оценивающе. Она бродила между стеллажами, водя пальцами по корешкам, читала названия на латыни.

Фолианты по истории дома Винсэ. Хроники войн. Сборники законов. Поэтические сборники (Анна удивилась — она не думала, что граф читает стихи).

— Ты ищешь что-то конкретное? — спросил Леонард, стоя в дверях.

Она вздрогнула. Граф умел появляться бесшумно, точно призрак, хотя последние три недели почти не скрывал своего присутствия.

— Книгу по стабилизации магических каналов, — ответила она, не оборачиваясь.

— Третий стеллаж справа, нижняя полка. «Трактат о циркуляции эфира» Герберта из Ламура.

Она повернулась, удивленно вскинув бровь:

— Ты знаешь расположение каждой книги?

— Я вырос здесь. — Леонард шагнул в комнату, и лунный свет из стрельчатого окна рассыпался по его плечам золотистой пыльцой. — Эта библиотека старше королевства. Мой дед не выходил из нее последние тридцать лет жизни.

— Он был затворником?

Граф ответил не сразу. Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло что-то темное, звериное.

— Он был одержим. — Леонард развернулся и направился к выходу. — У тебя есть час, Анна. Утром, у нас тренировка, и я не принимаю отговорок.

Дверь закрылась с глухим стуком.

Анна проводила его взглядом и поежилась. Что-то тут было не так — в том, как он произнес эти слова. Слишком много боли в голосе. Слишком много гнева.

«Одержим», — повторила она про себя, направляясь к третьему стеллажу.

Книга нашлась быстро — толстый фолиант в зеленом переплете с выцветшими золотыми буквами. Анна уже потянулась к нему, но край рукава зацепился за что-то острое в резьбе шкафа. Она чертыхнулась, попыталась высвободить ткань — и вдруг дерево под пальцами дрогнуло.

Тихий щелчок.

Секунду ничего не происходило. Анна замерла, прислушиваясь к своему внутреннему чутью, которое последние месяцы не раз спасало ей жизнь. А затем правая секция стеллажа бесшумно ушла в стену, открывая потайную нишу.

Внутри стояла только одна вещь.

Дневник.

Он лежал на бархатной подушке, словно драгоценность — или проклятие. Анна осторожно взяла его в руки. Кожа обложки оказалась ужасающе мягкой, почти живой. Никаких инициалов. Никаких опознавательных знаков. Только странный символ в центре — перевернутая восьмерка, пронзенная кинжалом.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала она, открывая первую страницу.

Почерк был старомодным, с завитушками, но удивительно разборчивым. Анна пробежала глазами первые записи — даты, магические формулы, какие-то заметки о природе межмировых разломов (порталов). Ничего необычного. Ничего, что стоило бы прятать в тайнике.

Она уже хотела закрыть дневник и вернуть его на место, как взгляд зацепился за выделенную красными чернилами фразу:

«День, когда я понял, что любовь сына — это слабость. Лилиан смотрела на меня с таким доверием... а я знал, что она — десятая».

Анна замерла.

Лилиан?! Ее пальцы задрожали. Она перелистнула несколько страниц назад, до главы с названием «Великая печать», и начала читать, не пропуская ни слова.

«Я, Альберник глава дома Винсэ, глава рода и родоначальник и хранитель дара, записываю сие, чтобы правда не умерла вместе со мной. Разломы между мирами вспыхивают с каждым годом. Их всё больше. Появился очень опасный разлом. Если его не удерживать, твари с той стороны прорвется, и королевство падет. Я нашел способ. Жестокий. Единственный».

Сердце Анны забилось где-то в горле.

«Чтобы удержать разлом, нужны десять женщин с низким магическим следом. Пришедшие из иного мира не имеют привязки к нашему эфиру — их жизненная сила текуча и податлива. Соединяя их смерти в единый узел, я создаю печать. Она работает ровно 1000 лет. Ровно столько, чтобы мой наследник успел найти новых десять».

— Боже мой, — выдохнула Анна. Воздух в библиотеке стал липким, тяжелым, будто сама комната сжалась, не желая выпускать эту тайну наружу.

Далее шел список. Девять имен. Никаких фамилий, только имена, даты и короткие пометки.

Голова Анны пошла кругом, её замутило. Она зажала рот ладонью, чувствуя, как желчь подкатывает к горлу.

И затем — последняя запись.