Леонард молчал несколько секунд. Но потом она почувствовала тепло: он опустился на подоконник рядом, оставив между ними всего полшага. От него пахло кожей, магией и чем-то горьковатым — полынью, что ли.

Она почувствовала, как его пальцы коснулись её запястья. Лёгкое прикосновение, почти невесомое. Но для Анны оно обожгло, как раскалённое железо.

Она резко повернулась, и они встретились взглядом. Она посмотрела в его серые глаза, испуганно. И отдернула руку. Жест вышел резкий. Но Леонард не обиделся.

Он хотел ей, что-то сказать. Но не мог и вымолвить слова. Леонард смотрел в ее голубые испуганные глаза полные печали. И думал о том, что он не сеет просить её остаться. Ведь он знал, что это за чувство, когда ты остаешься совсем один. Он хотел её утешить и дать понять, что она не одна, что он рядом. Но не мог подобрать слов.

Он молча встал и подошел к ней совсем близко. И взял её лицо в ладони. И тогда из глаз Анны потекри большие и крупные слезы. Они лились по её прерасному лицу. Она закрыла глаза и стала всхлипывать. У Леонарда защемило сердце. И он обнял её. Не сильно, нежно и стал поглаживать по голове.

Сердце Анны пропустило удар. Два. Три.

Это был момент, о котором она мечтала — если быть честной с собой — с первой дней их знакомства. Момент, когда лёд трескается, и оттуда вырывается живое, горячее, настоящее. Момент, когда граф перестаёт быть графом и становится просто мужчиной, который смотрит на неё так, будто она — единственный источник света в промёрзшем мире.

Но дневник всё ещё лежал в тайнике.

— Нет, — сказала Анна и вырвалась из его объятий. Но её рука осталась в его руке.

Она сказала это так холодно, что стекло за её спиной покрылось инеем. Буквально — магия отреагировала на её состояние, и по оконной раме побежали ледяные узоры. Но они не обратили на это внимания, попросту не заметив.

Леонард замер.

Она выдернула руку — на этот раз резко специально, так, что он не успел среагировать. Анна отошла к столу.

— Анна, что происходит? — Леонард поднялся следом. Его лицо утратило мягкость, став напряжённым.

— Ничего! — она вытирала слезы.

— Не лги мне.

— А ты не лги мне, Леонард! — вырвалось у неё прежде, чем она успела остановиться.

Тишина была оглушающей.

Он впервые слышал, как она называет его по имени. Без титула. Без издёвки. Просто — Леонард. И в этом имени сейчас звучала такая боль, что он сделал шаг назад.

— Что ты знаешь? — спросил он медленно, очень медленно, как человек, который боится ответа.

Анна стиснула край стола так, что побелели костяшки.

Она молчала, опустив голову.

— Это неправда Анна.

— Правда, Леонард. — Она подняла на него глаза — сухие, колючие, полные отчаяния.

Они оба уловили суть разговора.

Он побледнел.

Не слегка — нет. Он побледнел так, как бледнеют люди, которых ударили ножом в солнечное сплетение. И от этого Анне стало только больнее. Потому что, если бы он был просто злодеем — циничным, расчётливым — она бы легче перенесла предательство. Но он стоял перед ней с лицом человека, которому не всё равно.

— Чёрт возьми, Анна! — Он ударил ладонью по столу. — Я не причиню тебе вреда, — сказал он глухо. — Анна, посмотри на меня. Я не причиню.

Анна отвернулась, чувствуя, как предательские слёзы снова подступают к глазам. Она закусила губу до крови, лишь бы не разрыдаться при нём, снова. Спасительная дверь, она метнулась к ней.

Леонард хотел преградить ей путь, остановить. Объяснила. Но путь преградил ему внезапно упавший стеллаж.

— Анна... — раздался голос позади.

Глава 12. О том, что растет в темноте

Анна не помнила, как оказалась в саду.

Она вылетела из библиотеки с опухшими глазами и железным привкусом крови на губах — закусила слишком сильно, чтобы не закричать. В замке продолжался бал. Но она пробежала мимо бального зала. Коридоры проплывали мимо серыми разводами. Стража кланялась. Слуги шептались. Редкие гости, что проходили мимо оглядывались. Ей было плевать.

Ноги сами вынесли её к северной калитке, за которой начинался старый сад. Анна не бывала здесь никогда. Сад показался ей запущенным и злым, полным колючих кустов и склизких дорожек.

Сейчас он казался единственным местом, где можно дышать.

Она опустилась на скамью у фонтана. Вода давно не текла — чаша заросла ряской. Анна смотрела на небо и думала о том, как сильно она ненавидит магию.

Магия принесла её сюда. Магия держала здесь. Магия сделала из неё расходник.

А ещё благодаря магии её сердце билось чаще, ведь она могла видеть ежедневно красоту его серых глаз, которые смотрели на неё сегодня с такой отчаянной нежностью, что у неё до сих пор ныло в груди.

— Вы словно привидение, — раздался голос сбоку. — Я честно говоря вначале испугался.

Анна вздрогнула и подняла голову.