Облегчение холодной волной заливает меня. Шумно выдыхаю, до этого момента даже не понимая, что задержала дыхание.

Господи, мой малыш… в порядке.

Мне приходится приложить невероятные усилия, чтобы поднять руку и переложить ее на живот.

Спасибо…

Спасибо…

Спасибо…

Господи, спасибо!

Слезы вновь застилают взор. Дышать становится тяжело. Меня бросает то в жар, то в холод. Страх постепенно отступает, оставляя место истинному счастью. Радость наполняет кажду клеточку моего тела, заставляя кончики пальцев покалывать. Эмоции выплескиваются наружу вместе со слезами.

— Малыш, спасибо за то, что ты продержался, — бормочу, поглаживая живот. — Ты мой сильный мальчик. Мальчик же?

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем эмоции начинают немного успокаиваются. Постепенно мне становится легче. Хотя до сих пор не могу поверить в свое счастье.

Как раз в этот момент дверь распахивается и на пороге вновь появляется Руслан. Он выглядит чернее тучи, из-за чего у меня сердце пропускает удар. За мужем следует тучная, светловолосая женщина в белом халате.

Она сразу же цепляется взглядом за меня, осматривает с ног до головы, и только после этого подходит ближе.

Руслан становится напротив женщины с другой стороны кровати, но ко мне больше не прикасается. Просто засовывает руки в карманы черных брюк.

Становится как-то… одиноко.

Стараюсь отбросить неприятные ощущения, сосредотачиваюсь на женщине-докторе, которая говорит, что мне очень повезло. Случилось настоящее чудо! Но если я хочу сохранить ребенка, то придется остаться в больнице… надолго. Скорее всего, до самых родов. Медицинские термины проходят мимо меня. Все, о чем я могу — мой малыш все еще со мной.

«Ты такой молодец, послушался мамочку», — произношу мысленно, кончиками пальцев поглаживая живот.

Говоря, что пришлет медсестру, взять анализы и передавая мужу какой-то конверт, который для него оставили, доктор уходит. Мы же с Русланом остаемся наедине.

Атмосфера в палате тут же накаляется, становится тяжелой. Воздух спирает. Такое чувство, что он вот-вот начнет потрескивать.

Мне приходится собрать остатки сил, чтобы взглянуть на Руслана. Он все так же стоит рядом со мной и выглядит при этом темнее, чем грозовое облако. Муж даже не смотрит на меня, его взгляд направлен в белую стену.

Если бы у меня были силы, то я напрягалась бы. Но все, что мне удается из себя выдавить, это сдавленное:

— Что не так?

Во рту все еще сухо, но, по крайней мере, удается сглотнуть.

Руслан же глубоко выдыхает, еще пару секунд буравит стену, прежде чем посмотреть на меня.

В глазах мужа отражается так много всего: печаль, страх, плохо скрываемая боль, потаенная радость. У меня перехватывает дыхание. Но больше ничего не говорю, просто жду. Хорошо, хоть недолго.

— Почему ты не сказала мне про ребенка? — огорошивает меня муж.

Я ждала, чего угодно, но только не этого вопроса. Конечно, у меня есть ответ. В нем много составляющих: от измены и брачного контракта до фиктивного брака, которого Руслан не хотел. Но сейчас, когда я чуть не потеряла ребенка, ответ может быть только один:

— Я хотела, — облизываю пересохшие губы, — не знала как.

Будь я в нормальном состоянии жар уже бы опалил мою щеки, а так… просто прикусываю губу.

Руслан прожигает меня пристальным взглядом. Такое чувство, что хочет забраться ко мне в голову, прочитать мысли, но у него ничего не получается, поэтому он просто бросает конверт на тумбочку, плюхается на стул, на котором провел неизвестно сколько времени. Муж упирается локтями в матрас, нависает над кроватью, зарывается пальцами в волосы.

— Знала бы ты как я жалею, — говорит приглушенно, а у меня останавливается сердце.

Руслан жалеет о нашем браке? О ребенке? Или вообще о том, что встретил на меня?

Хорошо, что я не успеваю себя полностью накрутить, как муж поясняет:

— Жалею, что натворил дел на нашей свадьбе. Я же действительно думал тогда, что смогу оставить тебя. Улажу дела в фирме, и мы разведемся. Пойдем своими дорогами, — хмыкает. — Каким же я был идиотом. Пока твой дедушка был жив, я же успел узнать, какая ты милая, добрая, заботливая. Уже тогда можно было бы предположить, что влюблюсь в тебя как мальчишка. Прости меня… прости, — муж едва не рвет на себе волосы.

У меня перехватывает дыхание, то ли от признания Руслана, то ли от того, сколько горечи в его голосе.