Пока иду рядом с мужем не могу не отметить, с каким благоговением на него смотрят сотрудники, а стоит им заметить меня, на их лицах моментально отражается любопытство. Чувствую себя зверушкой в зоопарке, за которой пришли понаблюдать люди в офисных костюмах с документами в руках.

Хорошо, что это длится недолго, мы доходим до конца коридора, где за перегородкой находится еще один мини-холл с двумя бордовыми диванчиками, круглым журнальным столиком между ними и ресепшеном в углу рядом с деревянной дверью.

Светловолосая девушка в очках и белой блузке встает, когда замечает Руслана. Муж ей кивает, после чего не останавливаясь идет к двери, на которой весит золотистая табличка с его именем. Пока Руслан открывает дверь, не могу избавиться от неприятного ощущения из-за взгляда, прожигающего мою спину, но держу голову гордо поднятой. Но стоит нам войти, как вся бравада растворяется. Ее тут же сменяет защитненский инстинкт, ведь свекровь с визгом налетает на Руслана:

— Почему ты выгнал Вику?!

У меня брови ползут вверх, когда я смотрю на женщину, которая метает взглядом яростные молнии в Руслана. Ее идеальный белый костюм и собранные в аккуратную прическу рыжие волосы никак не сочетаются с бешенством в глазах. Да и обычно красивое лицо искажается почти до неузнаваемости. Брови сдвигаются к переносице. Нос заостряется. Верхняя губа приподнимается, выставляя напоказ оскал с белоснежными зубами.

Я смотрю на женщину, которая была “счастлива” видеть меня в качестве невестки, и не узнаю. Сейчас передо мной настоящая фурия, а не любящая мать, готовая поддерживать свое, а вдобавок и чужое чадо.

— Мама… — начинает Руслан, но Алевтина Дмитриевна поднимает руку, прерывая сына.

— Не надо оправданий, — обрезает, бросая на меня ненавистный взгляд. — Сейчас же позвони Вике и скажи, чтобы она возвращалась, ведь ты выделишь ей комнату.

Алевтина Дмитриевна резко разворачивается на каблуках. Направляется к столу Руслана, на котором стоит ноутбук, органайзер с черными ручками, стационарный телефон и аккуратной стопочкой лежит кипа бумаг. Женщина протискивается между коричневых кожаных кресел, выглядящих темными пятнами на фоне бежевых стен. Нависает над столом и снимает телефонную трубку.

В комнате раздается длинный гулкий “вой”. Он не заглушается даже шумом проезжающих мимо здания машин, который доносится сквозь приоткрытое окно.

— Звони ей! — приказывает Алевтина Дмитриевна, протягивая трубку в нашу сторону.

Из меня вылетает шокированный выдох, а Руслан рядом со мной напрягается.

— Маша, присядь, пожалуйста, — муж подталкивает меня к коричневому кожаному диванчику.

Он вместе со стеклянном столиком, на котором тоже лежат бумаги, но уже в разнобой,стоит недалеко от окна, занимающего всю стену.

Я поднимаю голову и смотрю на Руслана. Вижу напряжение, которое отражается на его лице. Чего только стоят одни сжатые в белую линию губы. Поэтому просто киваю и обхожу его.

Чувствую на себе пронзительный взгляд Алевтины Дмитриевны, но сдерживаюсь от порыва показать ей язык. С моей стороны это было бы совсем по-детски. В небольшой комнате одной истерички достаточно. Поэтому просто подхожу к дивану, сажусь, сосредотачиваясь на противостоянии матери и сына.

— Мама, положи трубку, — голос Руслана звучит твердо, я бы даже сказала, грубо.

— Звони! — Алевтина Дмитриевна трясет трубкой, из которой раздаются уже короткие гудки.

— Мама, я уже давно не маленький мальчик, чтобы мной можно было помыкать, — муж засовывает руки в карманы. Почему-то мне кажется, что этим простым жестом он скрывает сжатые в кулаки пальцы.

— Серьезно? — бровь Алевтины Дмитриевны взлетают. — Как жениться на этой, — небрежно указывает подбородком в мою сторону, — по настоянию отца, так ты согласился. А выполнить простую просьбу матери, так видите ли “уже не маленький мальчик”, — женщина кидает трубку на стол, не удосужившись положить ее на место. — Вот скажи, что сложного в том, чтобы выделить комнату бедной девочке, которой жить негде?

Плечи Руслана расправляются, а сам он медленно выдыхает.

— Мама, тебя не смущает, что я недавно женился? Посторонней женщине в нашем доме не место, — Руслан изо всех сил старается говорить размеренно.

— Ой, все мы знаем, почему ты женился, — свекровь закатывает глаза.

— Просвятишь?! — так жестко спрашивает Руслан, что Алевтина Дмитреевна тушуется.

Быстро переводит взгляд с сына на меня и обратно. Сужает глаза, поджимает губы. Ее глаза бегают, словно женщина пытается придумать другую стратегию и, кажется, находит ее.

— Вы же с Викой всегда были дружны, — делает акцент на последнем слове. — Разве тебе не стыдно выгонять ее на улицу в такой сложной ситуации? — хлопает глазками.