Тяжело сглатываю. Открываю рот, чтобы предложить мужчине поговорить здесь, но, как назло, слышу приближающиеся шаги и смех. Подаюсь чуть в сторону, вижу двух девушек в белых блузках и черных юбках, которые направляются прямо к нам. Они настолько увлечены друг другом, что даже не замечают “перегороженный” проход, пока не подходят совсем близко.

— Ой, прошу прощения Станислав Александрович, — говорит одна из девушек, когда мужчина поворачивается к ней, — туалет занят? — выглядывает из-за Станислава, видит меня, и ее кофейные, почти такого же цвета как волосы, глаза округляются.

— Нет, мы с Марией уходим, — ультимативные нотки проскальзывают в голосе мужчины. — Правда? — оглядывается на меня, вздергивая бровь.

Черт! Он загнал меня в ловушку! Снова!

Если я сейчас откажусь, то по офису пойдут очередные слухи. А если соглашусь… Понятия не имею, чего ждать, если я соглашусь отправиться с мужчиной в его кабинет. Он, явно, не просто так настаивает на разговоре. И мне любопытно узнать, что же такого он может мне поведать. Но дрожь, которая прокатывается по телу, стоит только представить, что мы оказались вдвоем в замкнутом помещении, явно является физическим проявлением моей интуиции.

Вот же ж…

Похоже, этому дню можно присвоить второе место по невезучести. После дня моей свадьбы, конечно. Потому что, когда еще и светловолосая девушка выглядывает из-за Станислава, понимаю — на самом деле выбора у меня нет.

— Да, уходим, — выдавливаю из себя, кусая язык.

Станислав расплывается в победной ухмылке.

— Пойдемте, — указывает рукой на коридор.

Набираю полные легкие воздуха, стискиваю челюсти и под любопытными взглядами следую указаниям мужчины.

Двигаюсь, пересиливая себя. На Станислава, идущего рядом, стараюсь даже не смотреть. Мне и так стоит огромных трудов сохранять самообладание. Особенно, сложно оно дается, когда мужчина открывает одну из дверей, которая ведет в еще один коридор, хотя я думала, что за ней просто кабинет.

Теперь офис мне больше напоминает лабиринт с бежевыми стенами и дверьми, за которыми может находиться все, что угодно — вплоть до Нарнии. Поэтому я испытываю огромное облегчение, когда Станислав открывает одну из них, а за ней оказывается просторный кабинет. Почти такой же, как у Руслана с окном в пол, диваном около него, журнальным столиком и обычным офисным столом, где все идеально разложено. Единственное, отличие — стены. Они темно-серого цвета, из-за чего появляется какая-то гнетущая атмосфера.

Заходить не хочется, но мужчина, который придерживает дверь открытой, снова не оставляет мне выбора.

Поэтому прикусив щеку, переступаю порог и иду прямо к столу мужчине. Подавляю очередную волну дрожи, которая проносится по телу из-за взгляда, прожигающего мою спину. Сажусь в одно из кресел. Прислушиваюсь.

Хлопок двери.

Тяжелые шаги.

Аномально быстрое биение моего сердца.

Слишком частое дыхание.

Станислав проходит мимо, занимает свое место с другой стороны. Ставит локти на стол. Переплетает пальцы. Вперивается в меня взглядом.

Я молчу.

Он тоже. Благо недолго.

— Скажите, — сужает глаза, — я правильно понял, что вас заставили выйти замуж за Руслана?

Мои брови взлетают. Вот чего я не ожидала, так это подобного вопроса. Хотя уже через пару секунд складываю два и два. Хмыкаю. Едва останавливаю себя от того, чтобы покачать головой.

— С чего вы взяли? — чуть склоняю голову набок, не сомневаясь, что сейчас подтвержу свою теорию.

— Вика вчера звонила, — мужчина не отводит взгляда от моих глаз, а у меня в голове звучит фраза “как я и думала”. — Сказала, что у вас с Русланом не ладится, — говорит Станислав уклончиво, но я не дурочка, от меня не скрывается подтекст. Дочурка явно рассказала папочке гораздо больше. — И если уж быть совсем честным, то на совместном ужине вы мало напоминали молодоженов.

— И вы решили вмешаться в наши отношения, потому что… — мне не удается убрать сарказм из голоса.

Станислав на мгновение поджимает губы, бросает на меня гневный взгляд. После чего резко расслабляется, надевает на себя маску “добряка-альтруиста” и откидывается на спинку кресла.

— Потому что мне не нравится, что внучкой Лаврентия Николаевича могут нагло манипулировать, — ставит локти на подлокотники, сцепляет руки на груди. — Я многим обязан твоему дедушке.

— А с чего вы взяли, что мной кто-то манипулирует? — ставлю сумку на колени, чтобы дать себе ощущение еще одного барьера между мной и мужчиной.

В альтруизм Станислава не верится ни на йоту. Интуиция кричит, что у мужчины свои мотивы, и хорошо бы узнать о них сейчас, чтобы понять, с какой еще пакостью придется столкнуться.