— Маша, — предупреждающие нотки наполняют мое имя. — Давай начистоту, — костяшки пальцев Станислава белеют, хотя голос, на первый взгляд, звучит спокойно. — Я прекрасно знаю Петра, а Руслан вообще вырос на моих глазах. Младший Воронцов не собирался жениться в ближайшее время, — мужчина делает паузу, как бы глотая “на моей дочери”. Но ему не нужно произносить эти слова, я их сама добавляю. Гнев вспыхивает в груди, но я подавляю его, сильнее стискивая челюсти. — Руслан мог согласиться на брак, только если для него была в нем какая-то выгода.

— Серьезно? И какую же выгоду он мог получить от простой официантки? — решаю сыграть в “дурочку”.

В глазах мужчины на мгновение появляется в растерянность, а в следующее — он всматривается в мое лицо и с легкостью разгадывает блеф.

Любезность тут же спадает с лица мужчины, а его плечи напрягаются.

— Ты ведь знаешь о своем наследстве? — Станислав решает пойти ва-банк.

Но мне тоже есть чем крыть.

— Знаю, — приподнимаю бровь. — Руслан мне рассказал.

Спесь спадает с лица мужчины, а значит, правда того стоила.

Мне надоело, что все меня считают идиоткой. Да, возможно, я не их поля ягода, но дедушка научил меня видеть фальшь в людях. Я манипуляции носом чую. Когда Руслан мне рассказывал про наследство, интуиция забилась в угол и молчала. Зато сейчас орет со всем дури, оповещая, что передо мной опытный лжец.

Кончики пальцев покалывает от напряжения. Тру их, чтобы немного успокоиться. Мышцы натянуты до предела. Я готова в любой момент вскочить и помчаться к двери. Но пока заставляю себя сидеть на месте. Играю в гляделки со Станиславом. Иначе происходящее я не могу назвать. Такое чувство, что мужчина через глаза собрался пробраться ко мне в голову, покопаться там, найти нужную информацию и бросить ее мне в лицо.

Остается только верить, что ему не удастся пробраться через барьер, который я выставила между реальным миром и охватывающим паникой разумом. Мне сейчас, как никогда, нужен чистый ум, а еще не запятнанные страхом инстинкты. Я сама вошла в клетку со зверем, и теперь должна понять, как выбраться из нее без повреждений.

Вот только надежда тает с каждой секундой, ведь от меня не скрывается, как взгляд Станислава ожесточается. В нем появляется… предвкушение.

Ледяные мурашки бегут по позвоночнику. Ноющие от напряжения мышцы сильнее застывают. Ком появляется в горле, и у меня никак не получается его сглотнуть.

— Значит, я ошибся? Тебя никто не принуждал к браку? — Станислав медленно отталкивается от спинки стула, разъединяет пальцы, тянется одной рукой к столу.

Сужаю глаза, но не отвечаю. Вот только мужчине не нужны мои слова. Он выдвигает встроенный в стол язык. Не глядя, что-то оттуда берет. После чего криво улыбается.

— А это тогда что? — бросает на стол прозрачную папку.

Она скользит по гладкой поверхности в моем направлении. Дергаюсь, собираясь поймать ее, но папка останавливается прямо на краю стола.

Взгляд сразу же цепляется за перевернутую надпись “брачный договор”.

— Занимательное чтиво, хочу сказать, — Станислав снова откидывается на спинку кресла. — Я пробежался по нему по-быстрому, и даже у меня глаза на лоб полезли, — складывает руки на груди. — Как ты умудрилась это подписать?

Силой заставляю себя оторваться от договора. Руки чешутся забрать его, чтобы, наконец, изучить и понять, в какую гадость влипла. Но толком пошевелиться не могу. Сил хватает лишь на то, чтобы поднять ошарашенный взгляд на мужчину и сглотнуть ком, застрявший в горле.

— Откуда он у вас? — сиплю.

— Добрый человек принес, — хмыкает Станислав. — Не думал, что Петр решит меня облапошить, — черты лица мужчины заостряются, а в глазах разгорается опасный огонь. — Этот лис, всегда хотел прибрать к рукам компанию. И, видимо, нашел способ, — он так сильно стискивает челюсти, что, кажется, я слышу скрип зубов.

Хочется сжаться под его злобно-оценивающим взглядом. Меня не покидает ощущение, что мужчина выжидает. Возможно, Станислав не понимает, с какой стороны ко мне подступиться. А может, пытается выяснить, смогу ли я стать его сторонником или же нужно меня уничтожить.

Я бы могла рискнуть и довериться этому мужчине. Но нехорошее предчувствие не оставляет. Тошнота подбирается к горлу, стоит только подумать о сотрудничестве со Станиславом. Я впервые чувствую настолько сильное отторжение к человеку. Жаль, что уйти не могу. Если дедушка ввел меня в круг своих бывших сослуживцев, от которых сам почему-то ушел, то нужно хотя бы понять, с чем придется столкнуться.

— С чего вы решили, что Петр Алексеевич решил вас… облапошить? — сминаю платье, зная, что сумка закрывает мои руки.

Стараюсь держать лицо. Не хочу показывать мужчине тревогу, которая чуть ли не заставляет меня подпрыгивать на месте.