Поворачиваю голову и вижу шикарную блондинку в черном, облегающем платье с пайетками, доходящим ей до середины бедра. Девушка направляется к нам, виляя бедрами и с широкой улыбкой на лице. Она с нежностью смотрит на свекра, а когда подходит ближе, вовсе его обнимает.

— Я так рад, что ты смогла приехать, — Петр Алексеевич посылает ей удовлетворенную улыбку, отстраняясь. — Посидишь с нами? — не дожидаясь ответа, отодвигает стул. — Кстати, где твой отец?

Девушка, поправляя платье, садится и посылает заискивающую улыбку Руслана. Я застываю. Что-то в ней не дает покоя. Вика выглядит идеально, если не считать слегка взъерошенных волос. Перевожу взгляд с нее на Руслана. Он смотрит на девушку пристально, я бы даже сказала — плотоядно. Холодная дрожь прокатывается по телу. Ком застревает в горле. Не может быть…

— К сожалению, папе по работе срочно пришлось уехать за границу. Но он просил передать искренние поздравления жениху и… — бросает презрительный взгляд на меня, — невесте, — выплевывает.

Этот голос… я бы узнала его из тысячи. Если бы девушка сказала не “невеста”, а “замухрышка”, сомнений бы вообще не осталось. Хотя о каких сомнениях может идти речь, когда я вижу, как девушка вздергивает бровь и едва ли не пожирает взглядом моего мужа.

Вскакиваю. Все присутствующие за столом тут же сосредотачиваются на мне.

— Простите, — оглядываюсь по сторонам. — Мне нужно в уборную, — бормочу, пытаясь выдернуть руку из хватки мужа.

Но вместо того, чтобы отпустить меня, Руслан поднимается.

— Я тебя провожу, — впивается в меня предупреждающим взглядом.

Едва не выкрикиваю “Нет!”, но Вика меня перебивает.

— Руслан, — произносит заискивающе. — Разве твоя жена настолько беспомощная, что не сможет сама найти туалет? Мы же с тобой та-а-ак давно не виделись, — сарказм отчетливо слышится в ее голос.

Стискиваю челюсти, вот же тварь. В груди начинает клокотать злость, дыхание становится прерывистым. Я готова рвать и метать. Впиваюсь ногтями в руку мужу, зарабатывая гневный взгляд.

— И правда, никуда твоя жена не денется, отпусти ее хотя бы на пару минут, — Петр Алексеевич прерывает наше немое противостояние. — У вас еще вся жизнь впереди.

Ага! Сейчас! Разбежались! Как только я отсюда выберусь, сразу же найду способ разорвать этот брак!

Кусаю язык, чтобы не высказать им все. Пусть думают, что я сдалась и буду жить в золотой клетке, каждый раз наступая себе на горло.

Руслан не отводит от меня пристального взгляда. Смотрит так долго, что, кажется, забирается ко мне в голову и читает мысли. Но это же невозможно. Правда? Желудок скручивает в узел, челюсти начинают ныть от того, как крепко я их сжимаю. Но глаз от мужа не отвожу. Я же не безмозглая курица, у которой одно предназначение — “кудахтать” над детьми.

В глазах мужа мелькает коварный огонек, и он в один шаг преодолевает расстояние, разделяющее нас. Кладет руку мне на поясницу, прижимается. Хочу отстраниться, но не могу даже пошевелиться, когда слышу шепот Руслана:

— Не забывай! Нас сегодня ждет брачная ночь!

Силы резко возвращаются ко мне. Вырываю руку. Толкаю мужа в грудь и отхожу назад. Бросаю на Руслана взгляд, метающий молнии. Яростно дышу.

Только то, что вокруг нас полно людей, оставляет меня от того, чтобы зарядить мужу пощечину. Стискиваю кулаки. Разворачиваюсь на каблуках и быстрым шагом ухожу подальше от семейки, частью которой по чистой случайности стала.

Бреду сквозь толпу, никого не видя и не слыша музыки. Шум в ушах смешивается со словами мужа про брачную ночь, заставляя кровь в венах бурлить. Вот мудак! Я тебе покажу “брачную ночь”!

Маневрирую между людьми, которые встречаются на каждом шагу. Думать толком не получается. Понимаю, что нужно уходить, как можно быстрее. Но не могу избавиться от плохого предчувствия. Почему-то кажется, что охрана предупреждена. Если я попытаюсь сбежать прямо сейчас, то точно попаду в ловушку и окажусь в клетке.

Поэтому просто иду вперед, пока не натыкаюсь взглядом на черную дверь, на которой видит золотая девочка. Не думая, сворачиваю к ней.

Распахивая дверь, оказываюсь в небольшом помещении со стенами и полом, отделанными черной, натертой до блеска плиткой. По бокам комнаты висят два зеркала: одно в пол, второе поменьше. Под маленьким зеркалом установлена раковина, встроенной в черный шкафчик. На дальней стене находится еще одна дверь, которая ведет в туалет.

Захожу внутрь и сразу же направляюсь к раковине. Упираюсь ладонями в столешницу, смотрю на себя в зеркало, вздыхаю. Кожа бледная, глаза безжизненные, губы подрагивают. Я напоминаю призрака, который вдобавок вот-вот упадет в обморок.

Набираю в грудь побольше воздуха, после чего медленно выдыхаю.