Я же чувствую себя еще большей дурой! Зачем подписала этот договор? Вот зачем? И ведь прочитала его по диагонали. Но в тот момент, когда ставила подпись, я была не в себе. Даже пары дней не прошло, как дедушка покинул этот мир. Я нуждалась в крепком плече, в поддержке. И казалось, Руслан станет тем, кто все это мне даст. Я всегда думала, что брачные договоры заключают, чтобы защитить деньги, а мне от Руслана ничего не нужно было, кроме его самого. Надеюсь, моя подпись — не окажется еще одним замком на моей клетке.

В голове столько мыслей, но ни одну не озвучиваю, просто мотаю головой, чтобы дать хоть какой-то ответ свекру.

— Мне очень жаль, что твой дедушка не дожил до сегодняшнего дня. Уверен, он бы гордился своей внучкой, видя тебя такой красивой, — мужчина подносит стакан к губам, но не пьет. Его жесткий, внимательный взгляд не отрывается от меня, заставляя ерзать на месте. — Еще не думала, чем бы ты хотела заняться после свадьбы? Ну, кроме рождения мне внуков, конечно.

По спине пробегает волна ледяных мурашек. Я всегда хотела детей, но сейчас… меня начинает мутить, когда думаю о том, что Руслан снова может ко мне прикоснуться.

— Н…не думала, — голос хрипит.

Когда Петр Алексеевич наливает воду в другой стакан и протягивает мне, беру его, не думая. Руки дрожат так, что вода едва не выплескивается, но мне все-таки удается не пролить ни капли. Отпиваю воду. Теплая жидкость не охлаждает, но, по крайней мере, помогает отвлечься. Прикрываю глаза, убеждая себя, что я со всем справлюсь. О произошедшем пару минут назад стараюсь не думать. Хотя навязчивые мысли все равно прорываются через преграду, за которую я их запихнула.

Почему Руслан так со мной поступил? Он же сам предложил выйти за него. Красиво ухаживал. Водил на свидания. Проходу не давал.

Но зачем? Зачем все это, если у него уже была девушка? На этот вопрос я никак не могу найти ответа. Или Руслан думал, что получит обеих сразу?

Делаю еще глоток, прежде чем открыть глаза. Замираю, хотя Петр Алексеевич больше не смотрит на меня. Его взгляд направлен поверх моей головы.

Сильные руки ложатся мне на плечи, сжимают их. Чувствую легкий поцелуй в макушку, горячее дыхание на ухе.

— Я тебя видел, — шепот мужа проникает в сознание.

Вздрагиваю.

Вода все-таки выплескивается на платье.

Дергаюсь. Пытаюсь вырваться из хватки мужа, но не получается. Руслан так крепко сжимает мои плечи, что даже пошевелиться толком не выходит. Легкие сдавливает, воздух застревает в горле.

— Прекрати сопротивляться, — шепчет мне на ухо. — Ты уже сказала “да”, поздно метаться, — хмыкает. — Хотя знаешь, попробуй. Увидишь, чем это закончится, — он резко отстраняется.

Не успеваю сориентироваться, как Руслан отодвигает соседний стул, садится на него и берет меня за руку.

— А где мама? — голос мужа резко меняется, в нем больше не слышно предупреждающих ноток.

В словах даже не отражается сила, с которой он стискивает мои пальцы. Я пытаюсь вырвать руку из его хватки. Дергаю, выкручиваю. Причиняю себе боль. Бесполезно. Такое чувство, что пальцы сжали железные тиски, которые можно снять, лишь оторвав себе руку. Вот только я не собираюсь сдаваться. Прикосновение мужа вызывает самое настоящее отвращение. Тошнота подкатывает к горлу, стоит подумать, где совсем недавно были его пальцы.

— Ты же ее знаешь, где-то бегает, хлопочет, — Петр Алексеевич будто бы не видит напряжения между нами. Хотя, скорее всего, просто делает вид, что не замечает.

Я не так хорошо знаю его, но уже поняла — мужчина “замечает” только то, что ему выгодно.

Не понимаю, почему дедушка хотел увидеть Петра Алексеевича перед смертью. Что им такого важного нужно было обсудить? Дедушка рассказывал, что на службе спас жизнь одному пареньку. И этим “пареньком” оказался мой свекор. Но они очень долго не общались. И дедушка связался с Петром Алексеевичем, только когда стало понятно, что ему осталось недолго.

Кусаю щеку, чтобы заглушить боль, вызванную воспоминаниями. До сих пор не могу поверить, что дедушки нет…

— Кстати, ты смотрел контракт с РиоТек? — Руслан хватает меня за запястье, переворачивает руку и переплетает наши пальцы.

Я чуть не задыхаюсь от возмущения. Снова дергаю руку, но в ответ лишь зарабатываю испепеляющий взгляд, в котором отчетливо читается “хватит или пожалеешь”. Но я не собираюсь сидеть просто так, глотая чувства. Сужаю глаза, испытывающе смотрю на изменщика и под столом наступаю на его ногу.

Но желаемого не получаю — даже непроницаемая маска не спадает с его лица мужа. А его хватка наоборот усиливается. Руслан стак крепко сжимает мою ладонь, то кости едва не трутся друг о друга, а рука отнимается.

— Сын, сегодня твоя свадьба, — снисходительно улыбается свекор, отпивая немного воды из стакана. — Давай не будем говорить о делах, — он поднимает взгляд, смотрит вдаль, и выражение его лица резко меняется — становится мягким, что ли. — Вика, — Петр Алексеевич встает, а до меня доносится стук каблуков по паркету.