Только оказавшись на втором этаже, могу немного расслабиться. Но Алевтина Дмитриевна не останавливается. Ведет меня по темному коридору. Мне удается рассмотреть лишь силуэты множества углублений для дверей и висящие между ними картины. Не знаю, куда мы идем, но свекровь, видимо, хорошо ориентируется в пространстве, потому что не проходит и минуты, как Алевтина Дмитриевна распахивает очередную дверь. отшагивает в сторону и подталкивает меня вперед. В животе зарождается плохое предчувствие, но Алевтина Дмитриевна сильнее нажимает мне на спину. Смотрю на нее через плечо, делая шаг в комнату. Почти ничего не вижу, что-то не дает мне покоя.
Шарю по стене, ищу выключатель. Вот только не успеваю его найти. Свекровь заходит следом за мной. Отступаю, чтобы освободить ей место. Оказывается, зря. Вглубь комнаты женщина не продвигается. Чем-то шуршит у двери, после чего щелкает выключателем, в тот момент, как я разворачиваюсь.
Яркий свет режет глаза, но на этот раз я их не закрываю. Ведь вижу жесткое лицо Алевтины Дмитриевны. От былой заботы не осталось и следа.
— А теперь послушай меня, деточка, — свекровь смотрит на меня так, будто я жук под ее подошвой, которого следует раздавить. — Ты вышла замуж за моего сына. Насильно под венец тебя никто не тащил. Поэтому терпи. Мой сын — мужик. Ему нужно удовлетворять свои потребности.
У меня челюсть падает вниз. Задыхаюсь, как от удара. Я же не ослышалась?
— А если ты думаешь о разводе, забудь! — свекровь берется за металлическую ручку. — Только попробуй опозорить моего сына, я тебя с лица земли сотру, — едва не рычит она, после чего быстро выходит в коридор, хлопая дверью.
Звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине, заставляет кровь в жилах заледенеть.
Глава 5
Подлетаю к двери. Нажимаю на ручку. Тяну на себя — закрыто. Черт!
— Алевтина Дмитриевна, — бью ладонью по двери. — Откройте, — второй рукой дергаю ручку. — Алевтина Дмитриевна, — кричу, но в ответ слышу только тишину.
В груди разгорается настоящий пожар. Даже частые вдохи не помогают его затушить. Еще раз изо всей силы бью ладонью о дверь и отступаю. Игнорирую жжение в руке, когда разворачиваюсь. Оказывается, свекровь затащила меня в какую спальню с цветастыми обоями, массивной кроватью с бордовым балдахином, прикроватными тумбочками с ажурными лампами и резным шкафом у окна, стоящим в углу противоложной стены.
Окно! Точно!
Делаю шаг в его сторону и тут же спотыкаюсь. Чертовы туфли. Мозоль неприятно щиплет, когда я сбрасываю обувь, предназначенную явно для пыток, раскидывая ее в разные стороны. Стопы болезненно покалывают, расслабляясь, но это меня не останавливает. Подхожу к окну, одергиваю тюль к тяжелой бордовой шторе. Нахожу ручку и открываю окно. Теплый вечерний ветерок обдувает лицо. Музыка хоть и становится громче, но звучит отдаленно. Выглядываю наружу, край подоконника неприятно впивается в живот.
Черт! Высоко! Да еще и асфальтированная дорожка прямо под окнами, хочу чуть поодаль газон.
Поблизости даже не наблюдается бассейна, в которой можно было бы прыгнуть. И лианы на кирпичной стене старинного здания, чтобы сползти по ней, тоже нет.
На первом этаже праздник, а на заднем дворе ни одной живой души. Неужели Алевтина Дмитриевна предупредила охрану, чтобы они никого не пускали? Нет, не может она быть настолько предусмотрительной. Возможно, дело в лесу, который огибает дом? Туда вполне могут забрести подвыпившие люди, вот и решили перестраховаться.
Да, какая разница? Факт остается фактом. Помощи просить не у кого!
Вот же ж…
Отталкиваюсь от подоконника, разворачиваюсь.
Шарю взглядом по небольшому пространству комнаты. Ищу хоть что-то, что поможет мне выбраться. Я не собираюсь сидеть и ждать, когда явится мой муженек и потребует выполнить супружеский долг. Лучше оторву ему кое-что важное, чем позволю прикоснуться к себе, после этой… Вздыхаю, не находя подходящего слова, котором можно было бы описать глубину моих чувств.
Не прощу его! Никогда!
Он заставил меня довериться ему, а потом предал!
Гнев бурлит в крови, когда я иду к шкафу и сразу открываю обе дверцы. Лажу по полкам, но кроме постельного белья ничего не нахожу. Следующие на очереди прикроватные тумбочки. Осматриваю выдвижной ящик одной — пусто. Во второй — лежит пару журналов, карандаш и старинный нож для писем.
Хочу выть от отчаяния, когда до меня доходит.
Нож…
Постельное белье…
Окно…