Ускоряю шаг. Если бы не Егор, сорвался бы на бег. Но держусь. Он итак, наверное, думает, что я неадекват. Хотя, поступает так же. Что подозрительно.

Поворачиваю за угол и вижу Платонову, лежащую на снегу.

Где-то на заднем фоне маячат наши девчонки и новенькая.

Но это я отмечаю лишь боковым зрением, как и то, что Серов бросается к Агнии.

Меня волнует только Каролина.

– Платонова, ты как? Что болит? – склоняюсь над ней. Глаза открыты. Дышит. Облегчение. Она хотя бы в сознании. Непонятно, как она упала. Сама или помогли?

– Голова.

– Я сейчас, – приподнимаю её с холодного снега. Она вся дрожит. Стаскиваю куртку и накидываю на Каролину.

Я ещё помню те ощущения, когда держал её на руках в актовом зале.

Легко поднимаю Платонову на руки и несу в сторону главного входа.

У неё закатываются глаза. Может быть сотрясение. Или что похуже.

– Каролина, ты только не отключайся, пожалуйста, – прошу её. Она меня не слышит. Вырубается за секунду.

И я вместе с ней. Где-то щёлкает тумблер.

Так же не бывает. Я чувствую её, как себя. Почти на физическом уровне считываю её боль. И мне больно вместе с ней.

В фойе рядом с охранником уже стоят Агата с Валерьянкой. Поздно очухались.

– В приёмную ко мне, быстро, – командует директор. – Ирина Валерьевна вызывайте скорую.

Несу Каролину в приёмную к директору.

Она в отключке. А что там на самом деле у нее в голове?

Каролина, давай, держись.

Опускаю её на диван и поправляю куртку. Она ведь ещё и замёрзла.

– Илья, можешь идти. Звонок уже был, – говорит мне Агата Ефимовна.

Я лишь смеряю её взглядом. Сама пусть идёт на урок.

Я отсюда никуда не уйду, пока не буду уверен, что с Каролиной все в порядке.

– У вас не работает камера за углом, – отвечаю директору. Как теперь узнать, что там произошло? Сейчас я уже позволяю проанализировать то, что видел.

Нина и ее подружки. Ещё Агния. Хорошо, Женя вовремя заболела.

Могу предположить, что Нина узнала про мою валентинку, которую я отправил Романовой. Так, ради стеба.

Это моя вина. Игра с новенькой затянулась и зашла не туда. Я не хотел, чтобы она пострадала. И уж тем более, чтобы пострадала Каролина.

– Ты слишком много на себя берёшь, Илья, – Агата Ефимовна отвечает с раздражением. Это все, что она может себе позволить.

– Родителям Платоновой вы тоже это скажете?

– Несчастный случай. Ещё ничего не известно, – она держится уверенно и спокойно, хотя глаза выдают тревогу.

– А ну да. Школьница повредила голову в дорогой гимназии, где даже не работают все камеры. Безопасность просто блеск.

Агата не успевает ничего ответить, в приёмную заходит Валерьянка с бригадой скорой.

– Молодой человек, можете отойти? – пожилой мужчина в синем костюме тут же опускается рядом со мной.

Приходится встать и отойти на приличное расстояние.

– Что с ней? – спрашивает его напарница.

– Она лежала на снегу. Сказала болит голова перед тем, как отключиться.

– Долго лежала?

– Не очень. Не дольше пары минут.

– Забираем?

– Да. Нужно сходить за каталкой.

– Давно без сознания?

– Минут пять, – снова отвечаю я. Каролина выглядит умиротворенной. Со стороны можно подумать, что спит. Бледная. Черты лица будто бы стали резче. Почему раньше не замечал, что она очень красивая.

Мысленно прошу её очнуться. Тишина убивает.

Платонова ловит мой сигнал, не иначе, потому что следом она открывает глаза.

Я чувствую такое облегчение. Огромный камень падает с плеч.

– Сколько пальцев? – спрашивает врач.

– Два, – голос у Платоновой слабый. Но отвечает она точно.

– Попрошу лишних удалиться.

Это относится и ко мне. До последнего шага за дверь смотрю на Каролину. Она меня не видит.

Мне так хреново, что не передать словами.

Ни на какой урок я не пойду. И не только я.

В коридоре ошибается Серов.

– Что там?

– Приехала скорая. Платонова пришла в себя, – во рту такая горечь. – Что там было?

– Кузнецова хотела разобраться с Агнией, – что-то в его взгляде мне не нравится. Точно, ведь он бросился спасать именно Романову.

– Все в порядке?

– Вроде.

– Тогда что? Смотришь на меня, как на врага.

– Как на конченого придурка. Задолбал уже со своими тупыми приколами. Завязывай.

– Или что?

– Увидишь, – Егор грозно смотрит на меня.