- Он волновать тебя не хочет. И обязан хранить военную тайну. Зато я никому уже ничего не должен, - хитро подмигивает мне. - Как я понял по обрывкам информации, виноват в пожаре один влиятельный козел из вышестоящего руководства, с которым семь лет назад у Демина была стычка. Командир у нас всегда отстаивал справедливость, многим жить мешал своей принципиальностью, а этот гад обиду затаил. Крыса штабная. Он хотел проучить Демина, но чужими руками - подослал диверсанта, пока сам отсиживался на берегу. Все вышло из-под контроля, когда крейсер попал в сильный шторм. Катастрофы такого масштаба этот урод не ожидал. Он планировал подвести Мишу под трибунал, а в итоге оказался там сам. Бумеранг долетел спустя столько лет.

- Я понимаю Мишу и его желание наказать виновных, но очень переживаю за него, - сипло признаюсь.

- С таким тылом ему ничего не страшно, - усмехается он, и снова в его тоне мне мерещатся зависть и грусть. - Столько лет ждала, потерпи ещё немного.

- Проходите в дом, Данила. Так неловко вас на пороге держать, - спохватившись, я отступаю от двери, чтобы пропустить гостя, но он медлит. - Скоро моя сестра должна приехать, вместе чаю попьем.

- Ника? - хмурится.

- Вы знакомы?

- Пересекались.… Очень давно, - отводит потухший взгляд в сторону. - Спасибо за приглашение, Анастасия, но я спешу. Всего доброго.

Богатырев уезжает подозрительно быстро, будто сбегает.

Пожав плечами, я дожидаюсь Нику. Вместе мы готовим ужин, возимся с детьми, болтаем допоздна. Я рискую спросить ее о Богатыреве, но она лишь отводит взгляд и небрежно бросает: "Понятия не имею, кто это". Словно для нее он такой же "покойник", как бывший муж. Чувствую, что Ника скрывает от меня нечто важное и болезненное для нее, но не давлю. Придет время - сама расскажет.

Ближе к ночи сестра с уставшим племянником возвращается к матери, а я укладываю Мишаню спать. Ариша и Поля хотят мне помочь, но радостными криками и суетой лишь будоражат братика, поэтому я отправляю их спать и разрешаю забрать Рыжика в детскую.

В доме становится тихо.

Долгое время я брожу одна по пустому первому этажу, то и дело подходя к домофону и проверяя камеры. Жду Мишу. Он хоть и прислал сообщение, что задержится, но я все равно беспокоюсь. Места себе не нахожу, пока наконец-то охранник не сообщает, что хозяин прибыл.

- Мишенька! Ты так долго… Все в порядке?

Я встречаю мужа на пороге, расцеловываю холодные, колючие щеки и порывисто бросаюсь ему на шею. Он обнимает меня за талию, бережно укутывая в сильных руках.

- Прости, Настенька, но я должен был завершить дела семилетней давности. Наконец-то я добился справедливости. Больше ничего не держит меня в прошлом.

Наши дети сладко спят наверху, а мы остаемся на кухне, чтобы поговорить. В помещении идет ремонт, часть мебели ещё не собрана, диван в пути. Посуда не распакована - для нее нет шкафа. Мы сидим на твердых табуретках, пьем чай не из фарфорового сервиза, а из детских пластиковых кружек - и чувствуем себя самыми счастливыми и богатыми людьми на свете. Просто потому что мы есть друг у друга.

- Значит, ты выиграл дело? Данила обмолвился, что тебе вернут звание.

На сердце якорь, дергает, тянет вниз. Все, что связано с Мишиной службой, вызывает у меня дикую панику. Я не хочу больше делить его с морем.

«Только не уходи. Не бросай нас снова», - проглатываю мольбу. Но он все читает по глазам.

- Да, главный виновный наказан. - В его голосе звенит холодная сталь, которая быстро сменяется бархатной мягкостью, адресованной мне. - Все закончилось, Незабудка, я клянусь. На флот я не вернусь, списан в запас. Теперь я только ваш. Мы можем наконец сыграть пышную свадьбу в твоем любимом ресторане у воды. И спокойно жить. Большой, дружной семьей.

Он обхватывает мои руки шершавыми ладонями, подносит к губам, целует пальцы. Я млею от его ласки, но не могу полностью расслабиться. Меня настораживает женщина, которая когда-то украла у меня любимого мужчину и не остановится ни перед чем, чтобы сделать это снова.

- Что будет с Альбиной?

- Они с братом под следствием, и я не собираюсь их прощать, - грозно рявкает Миша. Чувствуется, что его злость не прошла, наоборот, стала концентрированной. - Альбину, скорее всего, признают невменяемой, а Савелию придется ответить за фальсификацию документов. Это будет справедливо.

- Получается, они пытались спасти тебя от трибунала?

- Меня не интересуют их мотивы, - строго отсекает он, до боли сжимая мои кисти. - Благими намерениями выстлана дорога в ад, и я испытал это на собственной шкуре. Меня лишили времени, которое могло стать самым счастливым в моей жизни. Я пропустил рождение детей, не участвовал в их воспитании, бросил любимую женщину не по своей воле, совершил ошибку под чужим влиянием….

- Мишаня не ошибка, - перебиваю возмущенно, хмурюсь и накрываю его рот рукой. - Он прекрасный ребёнок, которого подарила нам судьба. Я хочу усыновить его, если ты позволишь, и буду любить как родного.