- Папочке не мешало бы самому смотреть за своим сыном, а не оставлять его на подчиненных, - произношу ласково и с улыбкой, чтобы кроха меня не испугался.

Он затихает на секунду, с интересом рассматривая меня, и задумчиво грызет деснами сжатый кулачок. По подбородку стекают слюнки, воротник кофточки влажный и растирает шейку докрасна.

- Форс-мажор! Сегодня в центр проверка нагрянула без предупреждения, нам пришлось срочно вызвать шефа, иначе эти гады угрожали закрыть нашу, как они выразились, шарашкину контору немедленно, - сокрушается девушка. - Трясли бумагами, какими-то жалобами от родителей, требовали предоставить все документы. Но мы без начальства ничего не решаем, а он как раз с сыном у педиатра был. Сорвался сразу после приема и приехал.

- Вы же недавно открылись. Происки вредных конкурентов? – говорю все так же игриво, не разрывая зрительного контакта с ребёнком, словно общаюсь непосредственно с ним.

Он внимательно слушает меня с серьёзным выражением лица, хмурит брови, размазывает по щекам слюни и слёзы, а в какой-то момент хаотично взмахивает кулачком, будто грозит нам. Невольно смеюсь от умиления. Маленький босс. Наверное, весь с отца.

- Скорее всего. Налетели коршуны, - вздыхает девушка, немного успокаиваясь. Это к лучшему, потому что ребёнок чутко улавливает настроение окружающих и впитывает весь негатив, поэтому и реагирует криком. – У шефа резко дела вверх пошли, от клиентов отбоя нет. В три смены работаем. Неудивительно, ведь у нас такие льготы для мамочек, которых ни в одном центре нет. Шеф меценат, все расходы берет на себя, ещё и бесплатные тренировки сам проводит. Если честно, таких хороших людей, как он, в Питере мало, а ему ещё палки в колеса вставляют. Вместо того чтобы спокойно работать, он вынужден отбиваться от заказных проверок. Прямо сейчас разбирается с «гостями», - пальцем указывает в потолок. – Его кабинет четко над нами. Не дай бог он услышит, что малыш орет…

- А мы не будем больше папочке мешать, да, маленький? Мы же такие взрослые, – достав влажную салфетку из сумки, я бережно вытираю ему личико. Он чмокает губками, пытаясь поймать мой палец. – Кажется, у нас зубки режутся, - сочувственно заключаю, аккуратно проверив его ротик. По своим близняшкам помню, какой это ад: бессонные ночи, отказ от еды и непрекращающиеся скандалы. Не завидую я его отцу. – Как нас зовут? – бросаю, не оборачиваясь.

Подушечкой указательного пальца провожу по его носику. Мальчик морщится, а потом вдруг приподнимает уголки губ. Улыбаюсь в ответ. Не хочу разрушать наш хрупкий контакт, иначе он может снова расплакаться.

- М-м-михаил.… - заикается администратор и осекается, будто онемела.

В солнечном сплетении происходит микровзрыв, легкие охватывает жаром, дыхание перехватывает. Малыш чувствует мою панику, поджимает губки и тихонько хнычет. С трудом заставляю себя успокоиться.

Прекрати думать о нем, Настя!

- Ми-ишенька, - зову малыша с искренней нежностью, и он протягивает ко мне ладошки.

Растерявшись, не спешу брать его на руки. Медлю, потому что сама не очень люблю, когда посторонние люди трогают моих дочек, сюсюкаются с ними, нарушают их личное пространство без спроса. Но Мишка вдруг требовательно прикрикивает на меня за то, что я не слушаюсь, и я сдаюсь.

Отстегиваю ремешки на коляске, поднимаю его, трепетно прижимаю к груди, ощущая знакомое детское тепло и приятный запах молочка. Боже, какой он крохотный и легкий. Ковыряет пальчиками пуговицы на моей блузке, тащит в рот, но я перехватываю его кулачок. Надо же, материнская реакция всё ещё работает, хоть этот ребёнок не мой.

- Нет, не надо это есть, - заливисто смеюсь, пальцем разглаживая суровую морщинку на маленьком лобике, когда Мишка хмурится. Кого-то он мне напоминает, но не могу понять, кого.… Кого-то очень близкого. – Скажите, наш папа не оставлял смесь или хотя бы бутылочку с водой? Нам бы попить, - обращаюсь к администратору, не глядя на нее.

Я всецело сосредоточена на малыше, который сминает шелковую ткань на моей груди, дергает за вырез, пытаясь сорвать пуговицы с петель, настойчиво тычется в меня носиком. Поэтому не сразу понимаю, что мне отвечает знакомый мужской голос:

- В сумке.

На материнском автопилоте я успеваю сделать шаг к коляске, но тут же застываю на месте, растерянно прижимая к себе не своего сына. Как воровка на месте преступления.

Медленно оборачиваюсь.