Я заканчивала просматривать отчеты, которые принес советник Сноу. Там говорилось, что все больше встречается льдинок, которые поддались кошмарам. Сейчас все, кого мы смогли выявить, сидели в западном крыле дворца. С ними проводили очень серьезную и кропотливую работу. Убеждали, что в жизни бывает не только черное и белое, но и серое. Это было неимоверно сложно. Особенно учитывая, что все духи мира иллюзий привыкли, что здесь царит покой, веселье и радость. В волшебном мире нет места для темных человеческих страстей… так мы думали. Я обреченно застонала, когда увидела сколько льдинок привели лишь на этой неделе. – Ами, надо поговорить. В кабинет ворвался Нордан и навис надо мной, поставив руки по обе стороны на подлокотники кресла. Я удивленно приподняла брови, в ожидании, но промолчала. Раз уж он так сердится, значит, произошло нечто не очень приятное. – С сегодняшнего дня, я не желаю видеть во дворце Лию! – процедил Нордан, сверкая на меня светлыми глазами, в глубине которых все сильней вспыхивали темные вихри. – Я предупреждал, что льдинок необходимо контролировать, пока у них заморожено сердце. А еще не раз объяснял, что они начинают копировать тех, кто их создал. Но ты меня не послушала, и теперь у нас по дворцу разгуливает твоя копия, которая несколько минут назад призналась мне в любви! В горле стал ком горечи, а сердце тревожно сжалось от осознания, что моя верная помощница и подруга совсем потеряла себя. Нордан заметил, как задрожали мои губы, а глаза подозрительно заблестели, и тяжело вздохнул. Отстранился, не пытаясь больше давить, затем потянул меня за руку вверх, заставляя подняться, и сжал в крепких объятиях. – Прости, моя радость, – проговорил он, нежно поглаживая по спине. – Мне тоже горько, но выхода нет. Ее необходимо отправить подальше от тебя, иначе случится беда, понимаешь. – Понимаю, – прошептала, не в силах нормально разговаривать. Слишком долго мы были рядом – я и Лия – тяжело расставаться с кем-то настолько близким. Ведь мы уже угадывали мысли друг друга даже не с полуслова, а по взгляду! А еще, кто будет помогать нам с советником Сноу собирать льдинок? Я уткнулась носом в плечо Нордана и пробормотала: – А обязательно отправлять Лию прямо сегодня? Не потерпишь еще немного, мне очень нужна ее помощь… Отстранился, смотрит на меня так, будто я сказала, что ухожу к другому. Я нахмурилась. Неужели он не понимает?! И тут же сама ответила на этот вопрос. Конечно, не понимает. Более того, Нордан даже не подозревает чем я занимаюсь… – Не надо на меня так смотреть. Я же не сказала, что собираюсь оставить ее тут навсегда. – Хочешь сказать, что тебя совершенно не волнует тот факт, что Лия изображает тебя и признается в любви твоему мужчине? И голос такой, словно он и сам не верил в то, что смог это произнести. Слишком уж бредово звучало. И вот что ему ответить? Прости, родной, но мы тут спасаем льдинок и придумываем, как избавиться от кошмаров, кстати, ты один из подопытных… самый главный! А если не получится изолировать эту пакость, то я собираюсь сделать тебя слабее котенка, чтобы не вредил другим. Вот Нордан обрадуется! – Конечно, волнует! – недовольно фыркнула я. – Но мне действительно нужна ее помощь. Постарайся не сталкиваться с ней хотя бы пару дней. Умоляю! – Знаешь, я пытался, – процедил вдруг Нордан, и снежные глаза подернулись черной дымкой. – До последнего надеялся на твое благоразумие, но это уже перебор. А ты в курсе, что все жители королевства смакуют сплетни о твоем романе с советником Сноу, которые распускает эта дрянь? Раз уж тебе плевать на меня, то подумай хотя бы о себе. – Чушь! – воскликнула я. – Лия никогда не стала бы говорить обо мне гадости… Нордан зашипел, и резким движением усадил меня прямо на стол. Прижался всем телом, разведя мои колени в стороны и усмехнулся. Чернота в глазах полыхнула пурпуром – высшая степень бешенства! Приблизив свои губы к моим, он вдруг криво усмехнулся и проговорил: – Мне стало очень любопытно, почему тебя возмутила новость лишь о подлости подруги? Значит, сплетни о романе тебе уже известны и даже не смущают… А, может, не такие уж это и сплетни? – Не сходи с ума, мы ведь уже говорили об этом… На последнем слове голос сорвался на писк, поскольку Нордан неожиданно толкнул меня, заставляя лечь на спину. Запястья тут же сковало льдом, а тело холодом – не сильно, нет, скорее неловко и доставляя небольшой дискомфорт. Теперь я не могла ни подняться, ни пошевелиться без разрешения. Лежала, как та бабочка, пришпиленная булавкой к стене, и едва сдерживалась от желания всхлипнуть. Нельзя, иначе все может закончиться намного хуже – это мы уже проходили. Мрак очень любил мои слезы – ничуть не меньше стонов и криков. Но вот что именно вызовет эти звуки, зависело лишь от меня. Поэтому я не сопротивлялась и не старалась образумить Нордана. И уж тем более даже не пыталась заговорить, ведь в снежных глазах не осталось ни единого проблеска света. А я знала: единственный способ удержать его от погружения в мрак кошмаров – позволить выплеснуть всю злость… немного иным путем. Закрыла глаза, погружаясь вместе с любимым в темный мир вожделения. Раз уж избежать этого нельзя, нужно расслабиться и получать удовольствие. – Надо же, какая послушная Льдинка, – промурлыкал Нордан, проводя руками по моим ногам. Юбка платья поползла вверх, оголяя ноги, а от прикосновения горячих ладоней по коже пробежали разряды нереального удовольствия. Контраст тепла и холода был слишком ярким, отчего я распахнула ресницы и открыла в беззвучном вскрике рот. Губы Нордана разъехались в коварной усмешке. Он провел ладонями по ногам, остановился на бедрах и сжал пальцы, впиваясь в кожу. Не выдержала, застонала. Короткий рывок, и он подвинул меня к краю стола. Затем наклонился и потерся щекой о живот, продолжая поглаживать. А в следующий миг из моей груди вырвался шумный судорожный вздох: платье осыпалось снегом! Сердце сбилось на миг с ритма и тут же заколотилось быстрее, во рту пересохло от нахлынувшей волны возбуждения, пальцы ног непроизвольно поджались. – Нордан… – выдохнула я и изогнулась в спине навстречу его рукам. Холод отступил и тело наполнилось жаром. С моих губ сорвался тихий вскрик, стоило ощутить обжигающие прикосновения рук и губ к обнаженной коже. Я уже с трудом соображала, что происходит, и желала лишь новых будоражащих ласк и прикосновений. Нордан на мгновение отстранился, послышался шорох одежды. А следом меня захлестнула новая волна безумной темной страсти, затягивающая в водоворот пронзительного наслаждения. Очередная порция одуряющих поцелуев и прикосновений, легкий страх, властные резкие движения – на грани боли и удовольствия. Все это обрушилось столь стремительно, что я совсем потеряла себя и могла только чувствовать. Спустя минуту в кабинете раздавались лишь мои громкие отчаянные мольбы не останавливаться и стоны, поскольку невозможно было сдержаться. Нордан будто знал каждую точку на моем теле, которую стоит нажать, чтобы я расплавилась воском в его сильных руках. Чем он активно пользовался, планомерно доводя меня до грани и поднимая куда-то высоко за облака. – Прости, моя звездочка, – раздался сквозь пелену полусна полуобморока голос Нордана. – Потерпи еще немного, скоро все закончится. Я ощутила невесомый поцелуй и услышала, как спустя миг хлопнула дверь. Полежала немного с закрытыми глазами, пытаясь бороться с сонной мутью, и тут послышались неясные тихие голоса. Сначала я не могла разобрать слов. Казалось, что голоса доносятся откуда-то издалека. Моргнув, я села и огляделась по сторонам. Оказывается, Нордан успел принести меня в спальню. Надо же, я ведь даже не заметила. Нахмурилась и вновь огляделась по сторонам, только в комнате никого не было. А кто в таком случае только что разговаривал? Нервно передернув плечами, я собиралась лечь обратно, но тут вновь послышались голоса откуда-то из глубины покоев. Я тут же откинула одеяло и сотворила острую льдинку, уколов палец. Встряхнула рукой, позволяя алой капле крови сорваться вниз. Она на ходу превратилась в лед, а следом упала на пол и разлетелась во все стороны светящимися осколками льда. Тут же комната засияла маленькими разрядами молний, которые стремительно меняли цвет и в итоге вспыхнули радужными переливами. Хорошо, что я успела зачаровать покои, и теперь не надо бежать и спрашивать «кто там». Проще посидеть в спальне и послушать чужие разговоры. Голоса стали чуть громче, но все, что я смогла разобрать – невнятное бормотание. Нахмурилась. Если кто-то был в покоях, я бы услышала речь отчетливо, но