По идее, у него было достаточно времени для того, чтобы успеть спрятаться и тем самым избежать неловкой встречи, однако вслед за Майей из арки башни вылетел её спаситель и на всех парах припустил за девушкой, тем самым склонив чашу весов в сторону первого варианта. Посему вместо того, чтобы укрыться за деревом, Вран, наоборот, поспешил навстречу своей подопечной. Девушка тут же его заметила и ринулась к нему с такой скоростью, словно спасалась бегством. Мизансцена вроде бы была вполне себе откровенная, однако в неё напрочь не вписывалось выражение лица беглянки. Оно отчего-то отражало вовсе не страх, а искреннюю радость. Добежав до слегка опешившего от всей этой неразберихи Врана, Майя сходу бросилась в его объятья.

Наверное, строгому опекуну следовало отстраниться от излишне эмоциональной барышни и даже попенять ей на неуместность её поведения. В конце концов, формально он ведь был для Майи просто чужим мужиком, который по возрасту ей в отцы годился, но Вран враз позабыл про свои опекунские обязанности и растаял как мороженое на горячей сковородке. Оказалось, что он был способен сохранять хладнокровие и рациональность мышления, только когда наблюдал за своей подопечной издалека, однако стоило ей оказаться рядом, как вся его хвалёная аэрская рациональность куда-то испарилась.

Вран сжал в объятьях дрожащее от захлестнувших её эмоций тело девушки и словно провалился в блаженную нирвану. Все его сомнения и фрустрации отошли на второй план, а потом вообще растаяли подобно утреннему туману с восходом солнца. В тот момент он был способен испытывать только одно чувство: ничем не замутнённое счастье единения с любимой женщиной, по которой тосковал столько лет, что человеку и не снилось. Майя вроде бы тоже пребывала на седьмом небе от счастья. По крайней мере, глаза девушки горели как стоваттные лампочки, и она так крепко сжимала в объятьях незнакомца, словно вдруг нашла давно потерянную вещь, причём именно тогда, когда уже смирилась с потерей, и теперь боялась выпустить её из рук. Правда, очень скоро выяснилось, что причина возбуждения Майи была несколько иная, нежели у её вечного возлюбленного.

– Я знала, что ты когда-нибудь вернёшься, – прошептала девушка, и её глаза заблестели от подступивших слёз. – Почему тебя так долго не было, папа?

Если бы в тот момент Вран был способен сохранять здравый рассудок, то без труда просчитал бы логику своей подопечной. Ему ведь было отлично известно, что родной отец Майи ушёл из семьи, когда она была совсем крохой. Аватары частенько относились к родственным связям с избыточным трепетом, поэтому в том, что девушка мечтала вернуть блудного папочку, ничего необычного не было. И тут вдруг появляется эдакий герой без страха и упрёка подходящего, кстати, возраста и самоотверженно бросается спасать её от смерти. Естественно, Майя решила, что это был её отец. Ну а кто бы ещё был готов пожертвовать ради неё своей жизнью? И разве могла бы она ощутить это блаженное чувство облегчения и защищённости в объятьях какого-то чужого мужика?

Что тут скажешь, Вран сам спровоцировал эту курьёзную ситуацию, появившись перед Майей в игровой оболочке сорокалетнего брутального мужика. Сей образ идеально подходил для роли капитана королевской гвардии, но совершенно не годился для романа с пятнадцатилетней школьницей. Впрочем, это вовсе не был просчёт опытного игрока, он ведь вовсе не собирался подкатывать к Майе в тот день, когда она вздумала спрыгнуть с башни. Просто роковое стечение обстоятельств не дало ему времени на смену игровой оболочки и пришлось действовать в авральном режиме. Ну и кто бы усомнился в том, что насмешница судьба не упустит такой шанс постебаться над самонадеянным аэром?

Даже не имея возможности восстановить память любимой женщины, Вран был уверен в том, что Майя почувствует протянувшуюся через века связь между их душами, и не ошибся. Вот только девушка была ещё слишком юной и неопытной, чтобы правильно проинтерпретировать свои чувств, а потому истолковала их по-своему: как зов крови. Что ж, исправить эту ошибку было совсем нетрудно, и Вран уже было открыл рот, чтобы объясниться, но тут его взгляд упал на нахально ухмылявшегося спутника девушки, и слова буквально застыли на губах фальшивого папочки.

Этот хмырь точно знал, что скандальная версия Майи была ошибочной, и тем не менее не поспешил с разоблачениями. Вообще-то, объективно эта дурацкая ситуация была ему даже выгодна, поскольку статус отца автоматически выводил соперника из игры, но Вран сразу почувствовал, что дело не в этом. На самом деле этот зеленоглазый котяра даже не сомневался в том, что соперник начнёт опровергать слова своей якобы дочурки и сам выроет себе яму, ведь тогда Майе автоматически придётся признать, что она столкнулась с педофилом. Если ты не отец, то чего ж полез обниматься? Ясное дело – любитель малолеток.

– А ты не так прост, – мысленно посетовал Вран, коряво изображая смущение из-за своего якобы разоблачённого отцовства. – Ну и кто же ты такой на самом деле, спаситель хренов?