Нужно сказать, что Феликс и впрямь собирался честно выполнить обещание, данное аэру. Он подыскал приличный детский приют в небольшом городке, расположенном в очень живописном местечке, и даже договорился, что через несколько дней привезёт ребёнка, но всё пошло по непредвиденному сценарию. Когда он явился за своей статуей, то застал в доме мастера Барака полную семейную идиллию. Нилуфар так лихо вписалась в роль мамочки, что ни у кого даже мысли не возникало о том, что она притворяется. Впрочем, может быть, и не притворялась, а действительно почувствовала себя матерью.

Но главная метаморфоза произошла с Дамиром. Его угрюмая решимость поквитаться за гибель своей возлюбленной растаяла без следа. Мститель сделался мягким и покладистым, а когда его даже случайно касался лучистый взгляд фиктивной жены, парень буквально таял как воск. О расставании эта парочка даже думать не желала. Они были счастливы и за прошедшие десять дней успели поверить в то, что их свела вместе судьба. Разумеется, предложение отдать ребёнка, послужившего как бы талисманом соединения двух любящих душ, вызвало лишь возмущение и категоричный отказ. Оба родителя души в малыше не чаяли, а его фиктивный дедушка вообще был на седьмом небе от счастья.

Вот только эта его эйфория сказалась на таланте скульптора довольно странным образом. Мастер Бабак словно утратил некую таинственную жилку, которая делала его работы уникальными. Статуя, которую он передал заказчику, увы, оказалась фальшивкой. Нет, все детали были выполнены тщательно и точно в соответствие с рисунками. Девушка с птицей была как живая, но та внутренняя борьба, которой был наполнен оригинал, куда-то исчезла. Теперь лицо девушки светилось искренней радостью, и только. Видимо, счастье, внезапно наполнившее дом мастера, тупо затмило какие-либо остальные нюансы бытия. Он радовался жизни сам и хотел нести эту свою радость людям.

Феликс не стал предъявлять претензии, поскольку это было бесполезно, он забрал статую и запихнул её в самый тёмный угол чулана в своей квартире, чтобы не отсвечивала. Наверное, перед тем, как навсегда расстаться с семейством мастера Бабака артанцу следовало объясниться с аэром, которого он так и не решился выкрасть у его приёмных родителей. Возможно, ему и удалось бы убедить бедолагу, что расти в любящей семье всяко предпочтительней, чем в приюте, даже если этот приют находится в цивилизованной локации, но из-за облома со статуей Феликс был не в том настроении, чтобы делать благородные жесты. Он тупо свалил в свою благоустроенную берлогу коротать время в ожидании следующего вызова и жаловаться на превратности судьбы. Вот там-то его и застукала сия капризная дама.

На этот раз судьба явилась в образе одинокой школьницы, прогуливавшей уроки в развалинах старинного замка. Девушка сидела на парапете полуразрушенной сторожевой башни, свесив ноги через бортик, и рассеянно смотрела на раскинувшуюся внизу панораму города. По идее, ничего общего с его таинственной статуей в этой девичьей фигурке не было. Сидячая поза, никаких птичек, вместо развевающегося платья, джинсы и толстовка, да и портретное сходство у живой и золотой девушек хотя и имелось в наличии, но было не то чтобы идеальным. Только возраст совпадал точно – где-то в районе шестнадцати по меркам Земли.

И всё же едва увидев Майю, а это была именно она, Феликс буквально застыл в гипнотическом трансе, потому что выражение лица прогульщицы было точь в точь таким, как у статуи Бейранца. Та же ядерная смесь страстного желания и осознания его тщетности, которая перевернула душу многоопытного мага, когда он впервые увидел статую, теперь заставила его надолго зависнуть около развалин. Что ж, он всё-таки получил то, чего так страстно желал, даже больше, ведь в отличие от безмолвной статуи, живая девушка умела говорить и при правильном подходе могла поведать коллекционеру тайн свою историю.

Глава 6

Противный навязчивый звон проник в сон Майи подобно сверлу бормашины в больной зуб. Соня, не открывая глаз, раздражённо хлопнула ладонью по дребезжащему на тумбочке будильнику, но промахнулась, и мерзкое сверло продолжило вгрызаться ей в мозг. Пришлось всё-таки вынырнуть из сновидения в реальность и угомонить раздухарившийся будильник более прицельным ударом. Майя выбралась из кровати и поплелась в ванную умываться. К счастью, по дороге ей попалось незанавешенное окно, и от панорамы зависших над городом туч настроение девушки слегка улучшилось. Правда, дождя пока не было, но утро было хмурым как физиономия физрука, когда урок физкультуры оказывался в расписании первым.

На памяти Майи сей плюгавый мужичок с посиневшим от постоянных возлияний угреватым носом ещё ни разу не явился на первый урок без запаха перегара. Ближе к вечеру сей вонючий шлейф как-то выветривался, но тем ученикам, которым не повезло оказать поблизости от физрука спозаранку, приходилось терпеть последствия его вчерашней невоздержанности в плане употребления горячительных напитков. Многие бедолаги просто тихо ворчали, а некоторые даже не стесняясь затыкали носы, но пьянице было плевать на неуважительное отношение болтавшей под ногами мелюзги. Ему, похоже, вообще было наплевать на всё, кроме выпивки.