– Меня от этой логики до сих пор мутит, – лицо Врана застыло маской страдания, словно он и впрямь испытывал тошноту. – Ты даже близко не представляешь, сколько своих братьев я потерял в той войне, и сколько раз я проклинал себя за то, что снова и снова должен был посылать кого-то из них на смерть.

– Что поделать, – сочувственно хмыкнул Вит, – командирам просто по определению приходится жертвовать своими бойцами. Такова жизнь.

– Война не имеет ничего общего с жизнью, – горькая усмешка словно разрезала лицо Врана рваной раной. – Да, я считал, что Аэрия важнее жизни нескольких аэров, и до сих пор так считаю, но больше никем жертвовать не стану. Все жизни важны, и мы имеем право распоряжаться только своей. Я до сих пор не могу себе простить того, что оставил Ро одного, тем более, что на кону стояло само его существование, ведь Пятёрка пропускала всех пойманных сталкеров через барьер и развоплощала их души.

– Ради чего вы так рисковали? – голос Вита невольно дрогнул. – Оно хоть того стоило?

– Стоило,- твёрдо отчеканил Вран. – Добытый нами приз как раз и решил исход войны в нашу пользу. Это был диск памяти, на котором хранились цифровые копии личностей всех Ставрати. Представляешь, как изменился расклад в игре, когда на сцену вышли полторы сотни сталкеров? Я пошёл бы за тем диском, даже если бы его охраняла целая армия Пятёрки.

– Странно, что они не уничтожили эти файлы, – Вит озадаченно нахмурился.

– Не забывай, кто программировал симуляторы Ставрати, – самодовольно ухмыльнулся Вран. – Обойти защиту Литара ещё никому не удалось. При первой же попытке взлома все данные утекли с симуляторов в резервное хранилище, которое находилось в бункере под базой Ставрати на глубине триста метров. Открыть его Пятёрке не удалось, потому что замо́к был настроен на вибрации моего сознания, а чтобы уничтожить бункер, требовалось нечто по-настоящему мощное. От такого взрыва здание базы просто сложилось бы и ухнуло под землю. Скрыть подобную авантюру было невозможно даже теоретически.

– А разве Пятёрке было не пофиг? – в голосе Вита послышалось недоверие. – Они же правили Аэрией как своим скотным двором.

– Это во время войны они осмелели и уже не стеснялись в средствах, – пояснил Вран, – а в то время открытая расправа над Ставрати могла спровоцировать бунт остальных кланов. В конце концов, законов Аэрии никто не отменял, и за убийство аэров можно было запросто поплатиться самим своим существованием. Так что тупо взорвать бункер эти трусы не решились, просто по-тихому сплавили всех Ставрати, кроме меня, в Игру аватарами, выставили охрану и стали ждать, когда мы придём за диском памяти.

– И никто даже не почесался, когда исчез целый клан? – Вит возмущённо запыхтел.

– Мы собственными руками создали прикрытие для операции Пятёрки, поскольку постоянно торчали в Игре, – в голосе Врана явственно прозвучала горькая ирония. – Если кто чего и заметил, то не придал этому значения. А потом уже было поздно поднимать шум, потому что в отсутствии такого оппонента, как Ставрати, Пятёрка быстро подмяла под себя остальные кланы. Война вообще дала им неограниченные права, и уже ничто не могло их удержать от уничтожения бункера. Так что диск нужно было срочно спасать. Мы с Ро оба заранее знали, что идём в ловушку, и что шанс из неё выйти имелся только у одного из нас, но других вариантов попросту не было. Без сталкеров войну было не выиграть, а без этого диска Ставрати оставались просто аватарами, неспособными проникнуть в Аэрию.

– Значит, жертва была оправданной, – заключил Вит. – Вот только ко мне она не имеет никакого отношения. Это не меня пытали в застенках Пятёрки и не меня превратили в неосознанный осколок хаоса. Как-то это неправильно, что я ничего не помню.

– Да, жертву принёс Ро, – Вран сочувственно кивнул, – и к тебе она не имеет никакого отношения. Но тогда уж будь до конца честным и признай, что и его грех не имеет к тебе отношения. Хватит комплексовать. Если за Ро и числился какой-то должок, то он давно погашен, и ты можешь со спокойной совестью жить дальше.

– Вот только тебе от этого не легче, – вздохнул Вит. – Ты-то до сих пор расплачиваешься за грехи своего друга.

– Нет, не за его, а за свои, – взгляд Врана словно подёрнулся паутиной. – Я ведь сам спровоцировал Ро на агрессию, но самонадеянно решил, что ему слабо́ мне отомстить, да вот ошибся. По большому счёту, Ро был в своём праве, мне даже нечего ему предъявить, кроме одного. Он сделал орудием своей мести мою любимую женщину и сломал ей жизнь. Если бы ещё только одну…

– Нет такой поломки, которую невозможно было бы починить, – Вит подошёл к другу и крепко его обнял. – Ты, главное, верь и не опускай руки.

Глава 8