Только когда петля уже затянулась на его шее, аэр наконец пришёл в себя. Впрочем, в отличие от двух других стражников, разделивших его участь, в отношении себя Вран счёл приговор справедливым и принял наказание со смирением и покорностью. Возможно, он был даже рад тому, что самодурство лорда в купе с жестокими местными обычаями дали ему возможность заплатить за его самонадеянность и тупость. К тому же Вран знал из своего собственного печального опыта, что лучшим лекарством от душевной боли была боль физическая, а потому, даже уже агонизируя в петле, не испытывал к палачам ничего, кроме благодарности.

Что ж, нужно признать, что мучительная смерть действительно избавила аэра от депрессии надёжнее, чем десяток сеансов у профессионального психоаналитика, вот только вернуть к жизни Оливию она не могла. Вран проиграл ещё один раунд в поединке с судьбой, не смог уберечь любимую женщину от злого рока, который раз за разом обрекал её на самоубийство. Откуда взялось это проклятие, он не понимал, хотя и подозревал, что оно могло быть местью за то, что когда-то давно аэрский сталкер буквально вырвал приговорённую к сожжению на костре ведьму из рук церковников. Кто знает, может быть, чёртовы попы прокляли ускользнувшую от их приговора девушку, или это сама судьба не пожелала смириться с грубым вмешательством в свой сценарий и теперь отыгрывалась на воплощениях Эвы.

Врану оставалось только ждать и надеяться, что в следующем воплощении любимой женщины у него хватит ума, чтобы предотвратить печальный исход. И снова ожидание было очень долгим, и снова незадачливый защитник изнывал от тревоги и предчувствия новой беды. Увы, Майя на сто процентов оправдала его апокалиптические прогнозы. В её глазах Вран сразу заметил ту же тоску, что свела в могилу её предшественницу. Впрочем, на этот раз барышня оказалась гораздо более предприимчивой, чем Оливия, и не смирилась с приговором судьбы. Не имея возможности реализовать свои воспоминания об Аэрии наяву, девушка очень изобретательно нашла им замену.

Когда Майя начала регулярно зависать на обзорной площадке полуразвалившейся башни, Вран поначалу не на шутку встревожился, помятуя о том, как именно Оливия покончила с собой, но потом сам забрался на башню и всё понял. Девушка нашла способ гасить ностальгию по родине с помощью природной иллюзии, и это давало надежду на то, что она справится со своей депрессией. Что ж, самонадеянность всегда была главным недостатком в характере Врана. Возможно, без неё он никогда не стал бы главой самого известного в Аэрии клана и не выиграл войну с могущественной Пятёркой, но отчего-то защитить любимую женщину от неё самой сия черта характера только мешала.

Увидев тоненькую фигурку девушки, застывшую на краю парапета, Вран сразу понял, что опять проиграл в этой вечной битве с судьбой. Он уже знал, что случится дальше. Все воплощения Эвы были разными, но одна черта присутствовала у каждой из этих женщин в обязательном порядке: они были упёртыми как баран. Нет, даже как целое стадо баранов.

– Лучше отойди, – Майя нахмурилась как грозовая туча, что нависала сейчас над башней. – Ты меня всё равно не остановишь.

– Знаю, – обречённо вздохнул Вран, – но хотя бы не позволю тебе разбиться насмерть. Не хочу следующие двести лет снова ждать твоего возвращения.

Судя по недоумению, которым вдруг сменилось выражение отчаянной решимости на лице девушки, слова странного мужика её заинтриговали. Вран уже собрался было развить свой неожиданный успех, но не успел. За спиной Майи, откуда ни возьмись, возник парень в ярко-оранжевой футболке. Рука незнакомца решительно легла на плечо девушки, и обе фигуры растворились в воздухе.

Глава 7

На исходе шестого месяца триумфальное шествие новоиспечённого монарха Скании начало медленно, но упорно сходить на нет, обнажая всё больше неразрешимых проблем. Все враги его величества Свена Отважного словно очнулись от спячки и принялись борзо вставлять палки в колёса его и так не особо прочного транспортного средства, которое по задумке аэрского игрока должно было доставить несмышлёных членов управляемого им отсталого сообщества в светлое будущее. Судя по упорному сопротивлению правящей элиты, включая церковных иерархов, перспектива потерять рычаги управления над быдлом была для них пострашнее геенны огненной. Так что в средствах они не стеснялись.

Главной головной болью, как и ожидалось, стал командовавший армией старший сын главы ведельского клана, граф Кристен. Первоначальный план Вита по смещению сего опасного персонажа с занимаемой им должности потерпел позорное фиаско. Графа в армии любили, причём не только солдаты, для которых он был эталоном бесстрашия, но и командный состав. Будучи членом семьи, богатство которой могло в лёгкую потягаться с королевской казной, маршал не скупился на награды подчинённым за доблесть и стратегическую смекалку, не забывая при этом обозначить настоящий источник денежных премий. А если прибавить к этому, что граф не жаловал подхалимов и никогда не занимался протекциями, то с него вообще можно было бы писать портрет идеального военачальника.