– Ещё как можно, – вздохнул отец. – Владыка Джамшид, управляющий миром мёртвых, может оставить грешника в своих владениях очень надолго, чтобы тот научился ценить жизнь, от которой добровольно отказался. Но ещё хуже, если Владыка согласится выполнить желание страдальца и избавит его от боли. Боль уйдёт, но не одна, а вместе с половинкой души.

– Это нечестно, – девочка буквально вспыхнула от возмущения. – Джамшид злой!

– Нет, не злой, – возразил мастер Бабак, – просто по другому не получается. Боль ведь тоже является частью души, понимаешь? А как сможет существовать человек, чья душа переполнена болью, если у него нет стойкости, чтобы ей противостоять? Вот и получается, что вместе с болью уходит стойкость, вместе со страхом – отвага, а вместе с отчаянием – решимость бороться за своё счастье.

– Но ведь эти кусочки одинаковые, – девочка взяла в руки разбитый кристалл, как бы сравнивая размеры осколков, – а расколотые души получаются разными.

– Да, получатся два совсем не похожих человека, – согласился отец. – Один отважный, умеющий справляться со страхом, а другой – совсем не способный бояться. Один строптивый, а другой покорный, один щедрый, а другой жадный, один с сердцем, полным любви, а другой – ревнивец.

– И им никогда не соединиться вместе, – девочка состроила жалобную гримаску.

– Это не так, – поспешил успокоить расстроенную дочь отец. – Всё зависит от самих людей. Если они почувствую свою ущербность и пожелают соединиться, то Джамшид может выполнить их желание.

– Но ведь для этого они должны будут уйти в мир мёртвых прямо вместе, – голос Нилуфар дрогнул.

– Да, вместе и добровольно, – подтвердил вывод дочери мастер Бабак. – А как ещё Владыка Джамшид сможет понять, что душа готова снова сделаться цельной? Боги очень мудрые, они не станут соединять то, что не желает соединяться.

На этом сон-воспоминание закончился, и Нилуфар очнулась в полном смятении. Она никак не могла понять, зачем Великая Мать послала ей это сновидение в ответ на её мольбу о помощи. Она ведь всего лишь хотела защитить любимого мужчину от гнева богов. Причём тут расколотый хрусталь? Обломавшись с колдовством, Нилуфар решила действовать более прямолинейно и отправилась поговорить со святотатцем без обиняков. Увы, со своим душеспасительным планом она опоздала: Вран исчез, а вместе с ним исчезла и Майя в купе с опекавшим её магом.

Глава 20

Вызов на ковёр к Ефрему не стал для Феликса неожиданностью. То, что после демарша Литара последует ответный шаг, было легко предсказуемо. Ефрем сроду не прощал своим должникам даже случайных проколов, а уж открытый бунт он прямо-таки обязан был задавить в зародыше. Посему Феликс был абсолютно уверен в том, что босс вызвал его для того, чтобы озадачить свежесочинённым планом укрощения строптивца, и не ошибся. Правда, Ефрем зашёл на интересующую его тему издалека.

– Расскажи мне о том ссыльном аэрском сталкере, которого ты упомянул в давешнем разговоре с Литаром, – потребовал маг.

– Его зовут Ароканом, и он вроде был какой-то шишкой в прежнем правительстве Аэрии, – Феликс послушно принялся излагать досье на своего знакомца. – Утверждает, что является единственным сталкером среди ссыльных. Остальные давно уже всё позабыли и превратились в людей, но сталкер физически не способен утратить самоидентификацию, если ему насильно не стереть память. Нужно сказать, что бедолага очень страдает.

– Довольно жестоко было запереть сталкера в человеческом теле, – заметил Ефрем. – Впрочем, аэры вообще не особо церемонятся со своими соотечественниками. Сколько народу пострадало в результате этой их операции стирания? А сколько отправилось в вечную ссылку после войны?

– Вообще-то, эти ссыльные поступали со своими врагами ещё покруче, – в голосе Феликса послышалось не просто осуждение, а прямо-таки отвращение к безжалостным аэрам, – они тупо развоплощали души пленных в барьере между реальностями. И Арокан, кстати, лично участвовал в тех казнях в качестве палача.

– А твой приятель мне всё больше нравится, – Ефрем одобрительно кивнул. – Полагаешь, он захочет отомстить обидчикам?

- Видимо, это был риторический вопрос, – констатировал Феликс. – Да он просто мечтает об этом. Арокан вообще показался мне довольно мстительным типом. Но честно говоря, я не понимаю, чем он сможет помочь. Использовать его в качестве диверсанта не получится, ведь у него нет цифровой копии тела в Аэрии.

– Тоже мне проблема, – Ефрем снисходительно фыркнул. – Со своими реверсными симуляторами аэры сами создали фатальную уязвимость для своей родной реальности. Даже не уязвимость, они тупо снесли защитный барьер и открыли путь в Аэрию всем желающим.

– Ты их недооцениваешь, – кошачьи глаза Феликса хитро блеснули. – К этим симуляторам допускают исключительно аэров, да и то не всех. Ссыльные, например, не могут с их помощью вернуться в Аэрию. Арокан пробовал, но у него ничего не вышло. Видимо, в симуляторы встроена какая-то система идентификации и блокировки.