Наверное, артанец даже самому себе не смог бы объяснить, почему он соврал, ведь он действительно успел заметить какого-то мужчину у подножия башни. Тот безумец явно готовился поймать тело самоубийцы, чтобы не позволить ей разбиться об острые камни. Возможно, артанца просто смутила самоотверженность добровольного спасателя. Неизвестно, чем бы сей аттракцион закончился для прыгуньи, но мужчина точно был обречён. Тем не менее он готов был пожертвовать жизнью, чтобы спасти незнакомую девушку, которой её жизнь, похоже, даже не была нужна.

Столь нетипичное для людей поведение навело Феликса на мысль, что Майя вовсе не была чужой для спасателя, и сия догадка отчего-то вызвала у артанца жгучий приступ ревности. Оказывается, подсознательно он уже успел застолбить за собой эту девушку-тайну и даже стал считать её частью своей коллекции, а тут какой-то левый коллекционер вдруг вздумал предъявить претензию на его собственность. Наверное, нормальному человеку подобный повод для ревности показался бы натуральной шизой, но, во-первых, Феликс не был человеком, а во-вторых, где это вы видели нормальных коллекционеров?

– Как это перенёс? – голос Майи вырвал артанца из задумчивости.

– Ну я всё-таки маг, – зелёные глаза Феликса хитро блеснули, и в следующее мгновение он вдруг оказался на галерее. – Ну как-то так, – он самодовольно ухмыльнулся и отвесил обалдевшей от такого представления публике небрежный поклон.

– Фигляр, – презрительно проворчал негритянский младенец. – А тебе не пришло в голову, что ничего трагического в той сценке не было? Просто аэрский игрок решил вернуться домой.

– Аэрский игрок? – Феликс уже снова стоял около колыбели и переводил удивлённый взгляд с усмехавшегося сталкера на девушку, которая, похоже, была потрясена словами младенца не меньше него самого. – Ты хочешь сказать, что Майя – не человек?

– Я, конечно, никогда не работал в спас службе, – снисходительно бросил аэр, – и меня специально не обучали считывать вибрационный спектр клиента, но я всё-таки сталкер. Так что отличить человека от своего соотечественника всяко могу.

– Я ничего не понимаю, – Майя скорчила жалобную гримаску. – Как это я не человек? А кто же?

– Так-так, – младенец оценивающе прищурился, – похоже, у нас тут зависший игрок. Ну-ка, постой минутку спокойно, – приказал он девушке, и та замерла, боясь пошевелиться. – Ну точно, – подвёл итог своим наблюдениям сталкер, – в ментальном диапазоне имеются очень характерные разрывы. Такие образуются только после сотен перевоплощений в инфополе Игры. И чего ж тебе не жилось спокойно, голубка? – его голос прозвучал требовательно и одновременно сочувственно. – Вроде бы уже давно должна была привыкнуть к человеческой шкурке и чувствовать себя в Игре как дома. Чего это ты вздумала самоубиваться?

– Какая ещё игра? – обиженно пробурчала Майя. – Я вовсе не играю, мне приходится тут жить, хотя я всегда знала, что этот мир для меня не родной.

– Ну конечно, знала она, – младенец недоверчиво хмыкнул. – Позволь поинтересоваться, откуда.

– Из снов, – обречённо вздохнула Майя. – Мне снится мой родной мир. Вот сегодня приснилась алмазная змейка эгано, которую я кормила такими мягкими звёздчатыми семенами. Есть такое в моём родном мире?

– Какие у тебя забавные сны, – Феликс решил вставить свои пять копеек в разговор, но сразу понял, что поспешил со своим неуместным скепсисом. Насмешливую улыбочку словно стёрли тряпкой с личика младенца, и в его глазах застыло недоумение.

– Не хочется тебя расстраивать, голубка, – наконец снизошёл до комментария аэр, – но эгано – это вовсе не змея, а гусеница. И если эта тварь начала жрать семена квиртэхо, то скоро станет бабочкой.

– Значит, всё правда, – Майя печально улыбнулась, – я действительно чужая в этом мире. А как называется мой родной мир?

– Аэрия, – на автомате ответил сталкер, но тут же замотал головой. – Да быть того не может, чтобы тебе снился родной мир. Спонтанные воспоминания об Аэрии исчезают у зависших игроков уже после пары десятков перевоплощений в Игре, а ты точно пробыла тут гораздо дольше. Выходит, не так давно ты всё-таки возвращалась домой. Больше никак твои сны не объяснить.

– Так вернуться возможно? – глаза Майи буквально вспыхнули как яркие звёздочки. – А как это сделать?

– Не пори горячку, – остудил энтузиазм новоиспечённой аэрской гражданки Феликс. – Если бы всё было так просто, то ты уже давно бы жила в своей разлюбезной Аэрии, но ты почему-то вернулась на Землю. Тебя этот парадокс совсем не напрягает?

– Ничего странного тут нет, – сталкер снисходительно ухмыльнулся. – После долгого пребывания в человеческом теле привыкнуть к более слабому взаимодействию с внешней средой очень непросто. Реальность Аэрии гораздо менее плотная, чем в Игре. Даже нашим штатным разведчикам по возвращении казалось, что они как будто ослепли, оглохли и вообще стали призраками.

– А я вот ещё слышал, что все аэры являются бесполыми существами, – снова вклинился в разговор Феликс, которому совсем не улыбалось расстаться с новым и столь интригующим экспонатом своей коллекции. – Майя, ты уверена, что готова отказаться от свой нынешней самоидентификации как женщины?

– Ангелы, – на губах девушки заиграла мечтательная улыбка. – Я их видела в своих снах.