– В том-то и дело, что я по-прежнему люблю только Эву, – Вран тоскливо улыбнулся. – А все её инкарнации… – он на секунду замялся. – Мне словно чего-то не хватает. Как будто в своих новых воплощениях Эва лишилась чего-то очень важного, что было в ней с самого начала, и без чего она перестала быть собой.

– А нельзя ли поподробней? – потребовал скептично настроенный собеседник. – Это как-то расплывчато.

– Я пытался понять, правда, но это действительно расплывчато, как ты и сказал, – в голосе Врана прозвучала неуверенность. Он словно извинялся не то за свои капризы, не то за душевную тупость. – Знаешь, я однажды сказал Ро, что внутри этой слабой с виду женщины как будто находится стальной стержень, и это ни капельки не изменилось. В своих новых воплощениях Эва осталась такой же упрямой и волевой, но раньше этот стержень был упакован в мягкий шёлк, а теперь ласковый котёнок превратился в дикую кошку.

– Просто она такая же безбашенная, как ты сам, – Вит иронично фыркнул. – Разве смелость – это порок?

– Да, в смелости Майе не откажешь, – согласился Вран. – Но отчего же она тогда боится жить с открытой душой, как жила раньше? Хотя, о чём это я? – он обречённо опустил голову. – У неё была очень уважительная причина, чтобы закрыться от мира. А вот прежняя Эва не боялась обнажать свою душу и умела видеть чудо в самых обыденных вещах. Нет, даже не так, она жила в волшебной сказке и превращала в волшебство всё, чего касалась. Рядом с ней и я как будто становился волшебником.

– А ты не загоняешься? – в голосе Вита явственно прозвучало недоумение. – Просто верни память своей женщине, и она станет прежней. Чего уж проще?

– Да не могу я этого сделать, – простонал Вран. – С нами случилась очень скверная история, о которой Майе нельзя вспоминать, иначе эти воспоминания её погубят. И не смотри на меня, как на параноика, – рявкнул он на недоверчиво скривившегося друга. – Поверь, я бы не стал разводить панику на ровном месте, просто один раз такое уже случилось. Я сдуру устроил Василисе экскурсию в Аэрию, и ей пришлось всё вспомнить.

– Она так сильно переживала? – Вит сочувственно улыбнулся.

– Если бы, – в голосе Врана послышалась обречённость. – Она тупо не смогла это пережить. Василиса покончила с собой и заставила меня поклясться, что я больше никогда не допущу, чтобы тот ужас снова вернулся. Так что теперь каждое новое воплощение моей Эвы нам приходится знакомиться по новой. И каждый раз она становится другой, словно специально затирает память о себе прежней.

– Настоящую любовь не затрёшь, – нравоучительно заметил Вит. – Это тебе не лотерея, это судьба. Такая прочная связь существует на уровне душ, а не личностей, ей вся эта мелочь, вроде внешности и характера до лампочки. Я узнал мою Оли, даже когда она воплотилась в мужском теле.

– У нас всё иначе, – Вран болезненно поморщился. – Мне отчего-то очень сложно разглядеть душу моей Эвы в её инкарнациях, хотя я точно знаю, что это она. В первый раз, когда её звали Василисой, я вообще поначалу старался держаться от неё на расстоянии. Мне даже казалось, что я предам память любимой женщины, если попытаюсь заменить её на ту, в которой теперь живёт её душа. Да, я присматривал за Василисой, но скорее, из чувства долга и в память об Эве, чем потому, что хотел с ней сблизиться.

– Не понимаю, как такое вообще возможно, – озадаченно покачал головой Вит. – А ты не заливаешь? До сих пор я был уверен в том, что голос души невозможно заглушить.

– После того, что с нами случилось, моя душа спряталась от боли в непроницаемый кокон, – взгляд Врана сделался каким-то неживым, словно он смотрел в себя, а не на собеседника. – Наверное, так мне было легче. Это Василиса вытащила меня из кокона, а я отплатил ей тем, что опять не смог защитить.

– Такое ощущение, что тобой движет не любовь, а чувство вины, – осторожно заметил Вит. – Ты словно платишь по долгам вместо того, чтобы просто и без затей наслаждаться обществом любимой женщины.

– Возможно, ты и прав, – Вран отрешённо покачал головой, – но я действительно виноват в том, что с нами случилось. И хуже всего то, что этот злой рок теперь висит над всеми воплощениями Эвы, а я не понимаю, как с ним бороться. Моя девочка убивает себя снова и снова, понимаешь? Ну и как мне защитить её от неё же самой?

– И Майя тоже? – у Вита от нехорошего предчувствия перехватило дыхание.

– Она хотела спрыгнуть с башни, – вздохнул Вран, – и сделала бы это, хотя я стоял внизу и готов был её поймать.

– Выходит, на этот раз тебе удалось спасти свою любимую, – наверное, Вит хотел подбодрить павшего духом друга, но наткнулся на его мрачный взгляд и стушевался.

– Она жива, – Вран криво усмехнулся, – но спас её не я, а какой-то незнакомый парень, умеющий трансгрессировать. Он тупо прыгнул рядом с Майей и уволок мою малышку неизвестно куда.

– Так чего ж ты тут сидишь? – возмутился Вит. – Твою любимую похитил какой-то стрёмный мужик со сверхспособностями, а ты тут сопли размазываешь. Иди, спасай свою Майю.