Не хочу говорить, что по-прежнему не до конца ему доверяю. Но в то же время не могу позволить ему брать все на себя. Пусть лучше отвечает за то, что даже в случае перемен, без меня окажется бесполезным.

Выхожу из комнаты и направляюсь на первый этаж. Его за предыдущую ночь я изучила хуже всего и есть вероятность, что именно на первом этаже у меня получится что-нибудь найти.

Осматриваю одно помещение за другим. Пытаюсь найти хоть что-то необычное, что-то похожее на встреченное наверху завихрение. Но не нахожу ничего даже отдаленно похожее на него.

Более того, я вообще не нахожу ничего, что могло бы показаться мне подозрительным. Словно здесь и вовсе ничего подобного быть не может.

Даже в подполе успеваю проверить, хотя туда лунный свет никаким способом попасть не может.

— Да что же такое-то? — сетую я на неудачу.

Не найдя ничего на первом этаже, снова поднимаюсь на второй. Здесь я везде успела побывать, но ведь не факт, что время было соответствующим. Да и вообще, мало ли что могло поменяться.

На всякий случай заглядываю во все комнаты подряд. Не важно, с какой стороны дома они расположены. Ведь я уже успела убедиться, что в этом месте может происходить даже самое нереальное.

Но и здесь я ничего не нахожу.

Выходит, что во всем доме есть только одно помещение с необычным явлением и в нем сейчас находится сэр Гарренс. И он сейчас его контролирует.

С этими мыслями захожу в свою комнату и буквально падаю на кровать. Устала до невозможности, а самую главную загадку я так и не смогла решить.

С другой стороны, что я могу сделать? Я ни на что не могу повлиять. А то, что может хоть как-то повлиять на события, сейчас остается под контролем у вызвавшегося помогать мне вампира.

Вздыхаю от досады и переворачиваюсь на бок. И только в этот момент я понимаю, как же близко все это время находился ответ!

Смотрю на висящий на стене портрет семьи Амелии и понимаю, что он должен в точности повторить контур необычного свечения. Словно это самое свечение должно быть не там, а здесь. Словно оно должно освещать портрет. Но почему тогда оно там, а не здесь?

Или на самом деле это портрет висит не на своем месте? Что, если в действительности здесь находится комната самой леди Морсен, а там, где сейчас находится сэр Гарренс, жила ее дочь, мать Амелии?

В таком случае, мне сразу становится понятной затея старушки. Она ведь терпеть не могла своих вампирских родственников. Наверняка она намеренно перевесила портрет, чтобы получившая наследство Амелия сразу поняла, как снять наложенное на дом заклинание.

Вот только почему сама Амелия этого не сделала? Почему она довела Фредерика до того, что он ее убил? Да еще и накануне вступления права на наследство в силу.

Она ведь могла получить дом, дать им желаемое, а затем уже освободиться, от обузы и жить спокойно. Или она знала о чем-то, о чем не знаю я?

Поднимаюсь с кровати и иду к портрету. Даже удивительно, как он вписывается в интерьер комнаты. Ведь даже невозможно предположить, что прежде его здесь не было.

А что, если на самом деле прежде здесь тоже был портрет, только другой? Что, если на самом деле леди Морсен и в этом плане все продумала? Ведь она явно не хотела, чтобы чужаки поняли ее затею.

Прежде мне не приходило в голову изучать портрет досконально. Он казался мне каким-то жутким, и я предпочитала обходить его стороной. Особенно после того, как он восстановился и стал красочным и ярким.

А ведь именно он первым поддался моей магии. Именно он после ее применения не вернулся в исходное состояние даже без света Луны. Могла бы и догадаться, что это произошло не просто так!

Осторожно ощупываю багет. Изучаю его, стараясь понять, нет ли в нем секрета. И прихожу к выводу, что он слишком толстый. Настолько толстый, что кажется, будто за полотном есть еще много места. Столько, что хватило бы для еще одного полотна.

А что, если так все и есть?

Провожу пальцем по багету и в одном месте замечаю едва заметную щелку. Она больше похожа на царапину, но все же стоит проверить.

Подцепляю щелку ногтем и провожу по ней. И именно в этот момент происходит то, чего я никак не ожидала увидеть.

Вокруг моего пальца образуется сияние, во все стороны рассыпаются искорки. Словно мне на палец попал лунный свет, и моя кожа начинает сверкать.

Багет под нажимом начинается расслаиваться на две равные части. Миллиметр за миллиметром, расходятся они в разные стороны. А из образовавшейся щели вырывается свет. Такой яркий, что слепит мне глаза.

— Ну же, давай! — цепляюсь второй рукой и растягиваю багеты в стороны.