— Может быть мне снова вас поцеловать? — подходит он ближе. — Мне показалось, что вас это злит и ваша магия становится сильнее.

— А что, если меня это не разозлит? — удивительно, но чем дольше мы с сэром Гарренсом общаемся, тем больше он мне нравится. — А что, если мне будет приятно, если вы меня поцелуете?

— Вы же понимаете, что в таком случае я не могу этого не сделать, — сэр Гарренс подходит ко мне вплотную и действительно целует меня. Только на этот раз в губы!

И что удивительно, это действительно срабатывает.

Краем глаза замечаю, как с моих рук срывается мерцающий сгусток энергии. Он врезается в находящийся неподалеку рогоз и тот исчезает, открыв небольшой участок чистой водной глади.

Вот только я понимаю, что для того, чтобы облагородить все озеро полностью, целоваться придется целую вечность!

— Вообще-то, я говорила про поцелуй в щеку! — резко отстраняюсь от Гарренса и смотрю на него очень неодобрительно.

Нет, конечно же поцелуй мне понравился. Его прохладные губы оказались вовсе не такими и прохладными, и очень даже нежными… Но не могу же я сразу взять и согласиться на поцелуй в губы!

— Простите меня, леди Амелия, — он делает вид, что переживает из-за своего поступка. Но в уголках его губ таится едва заметная улыбка. Ему тоже понравилось меня целовать! — К тому же, — добавляет он, смотря мне в глаза, — у вас же все получилось!

— Получилось? — перевожу взгляд на очищенный кусочек озера, но назвать увиденное успехом я вряд ли смогу решиться. — И это вся магия, которая во мне есть?

— Внутри вас не может быть так мало магии, — сэр Гарренс снова создает язык пламени и попеременно делает его то больше, то меньше. — Внутри каждого из нас нескончаемый запас магической энергии. Ведь стоит нам только потратить ее часть, как организм тут же набирает ее из находящихся рядом источников.

— Значит я могу одним движением превратить это болото в потрясающее озеро? — предполагаю, тем не менее даже не решаясь представить, чем мне для этого придется заняться. Наверняка тут одним только поцелуем не отделаешься.

— Теоретически, можете, — подтверждает он, убирая пламя. — Но для этого нужно очень хорошо ею владеть. Ведь то, что вы сумели сделать под влиянием эмоций — это лишь пробный вариант. Эмоции не могут быть всегда одинаково яркими. К тому же, делать что-то под их влиянием очень опасно.

— Значит еще один поцелуй не сможет сделать это место красивее? — задумываюсь я над его словами.

— Не сможет, — полушепотом произносит сэр Гарренс. — Но он вполне смог бы сделать намного лучше мой день!

— Думаю, что ваш день стал невероятно хорош и от одного поцелуя, — ставлю его на место.

Не хочу показаться сэру Гарренсу легко доступной. Хотя, признаться честно, он и сам вызывает у меня интерес. Он симпатичный, заботливый, смелый… Разве что вампир… Но с этим, как я уже успела понять, как-то можно жить.

— Леди Амелия, вы режете меня без ножа! — тяжело вздыхает он. — Разве можно позволять вкусить плод и затем запретить к нему прикасаться?

— Прикасаться вам к себе я не запрещала, — улыбаюсь я в ответ. — Вам по-прежнему позволено учить меня магии и при этом прикасаться ровно столько, сколько для этого нужно. Но поцелуй… Поцелуй нужно еще постараться заслужить.

— Выходит, что ситуация не совсем безнадежная? — так же улыбается он. — В таком случае, позвольте сделать вам небольшой подарок.

Сер Гарренс наклоняется и набирает в ладони немного песка. Затем он захлопывает ладони и сжимает песок с такой силой, что мне кажется, будто он хочет его раздавить.

Но самое интересное происходит после.

Между пальцами мужчины появляются языки пламени, и я понимаю, что в пространстве между ладонями бушует самое настоящее пламя. И только его магическая составляющая позволяет мужчине не обжечься.

— Это вам, — наконец закончив работать над своим подарком, заявляет сэр Гарренс.

Он раскрывает ладони, а между ними лежит маленький стеклянный цветочек, с каким-то образом раскрашенными в красный цвет лепестками.

— Это… так прекрасно! — смотрю на эту прелесть и не верю, что сейчас же смогу ее забрать. Мне страшно ее брать. Страшно разбить.

— Берите его, леди Амелия, — сэр Гарренс протягивает мне цветок. — Считайте, что это мой жест признания вашей невероятной красоты.

— Вы так красиво говорите, что мне становится не по себе, — смущаюсь я.

Удивительно, но этот вампир оказывается таким невероятно милым и привлекательным, что я невольно задумываюсь, не характерная ли это черта всех вампиров. Ведь отец Амелии сумел завоевать сердце ее матери точно так же, как сейчас старается завоевать мое сердце и сэр Гарренс.

Но все предположения рассеиваются, стоит мне только вспомнить Фредерика и Лоренсу. Уж их-то привлекательными и милыми я назвать точно не могу!