— Ничего себе у вас тут обстановка, — усмехается вампир. — Не сложно вам было все это носить?

— Сейчас это не важно, — бросаю я и берусь за первый же стоявший на пути стул.

— Вот это да! — удивляется сэр Гарренс, когда из дряхлого и неприглядного, предмет мебели превратился в роскошный и весьма крепкий.

— Вы бы лучше не восхищались, а цветок принесли, — фыркаю, недовольная его поведением. — У меня, между прочим, еще уйма работы!

Не произнеся ни слова, вампир удаляется, а я продолжаю заниматься магией.

Удивительно, но теперь лунный свет не обжигает меня. Он больше не кажется мне горячим. Теперь он кажется мне теплым и очень приятным. Таким, в котором хочется купаться, будто в прогретом под солнцем озере.

Перехожу от одного предмета к другому и поражаюсь, с какой легкостью они преображаются. От меня вовсе не требуется никаких усилий. А их красота радует глаз, все больше убеждая меня в том, что это место на самом деле может быть чудесным.

— Куда его ставить, леди Амелия? — сэр Гарренс входит в комнату и в руках он несет цветок, который теперь кажется мне еще больше.

— Ставьте его к окну. Только так, чтобы он полностью попадал под лунные лучи.

Вампир кивает и немедля выполняет мою просьбу. Кажется, что он делает это с большим удовольствием и, даже если бы я сказала вынести цветок на крышу и прыгать с ним в направлении Луны, пока тот не засветится, мужчина наверняка исполнил бы это с улыбкой.

Когда цветок располагается на подходящем месте, я уже успеваю восстановить всю мебель в этой комнате, при этом подвинув ее часть, чтобы освободить побольше места.

— Готово! — заявляет вампир, демонстрируя свою работу. — Так вам нравится, леди Амелия?

— Мне понравится, если он будет работать, сэр Гарренс, — хмурюсь я, подходя к цветку и замечая, что тот совсем не собирается светиться.

— Может быть мы что-то делаем не так? — вампир не знает, что должно произойти, но даже так он показывает свою готовность делать все, чтобы это получилось.

— Или в нем слишком мало вашей крови… — всматриваюсь в самый центр, где красным контуром скопилась кровь моего поклонника.

— Если это действительно так… я могу… — сэр Гарренс делает паузу, набирает в легкие побольше воздуха и только тогда продолжает: — Я могу попробовать отдать столько крови, сколько смогу. Лишь бы у вас получилось все сделать.

— Вы на самом деле готовы пойти на это? — не понимаю, что это, проявление любви или очередной замысел? Впрочем, ведь на самом деле за все это время сэр Гарренс не сделал мне ничего плохого. А тогда, с Лоренсой, он только выполнял свою работу…

— Леди Амелия, я уже неоднократно говорил об этом и не устану повторять: я готов ради вас на все! Кроме смерти. Я ведь хочу быть с вами, любить вас. А умерев, я вряд ли смогу это сделать.

— Надеюсь, что до этого не дойдет, — улыбаюсь ему.

Не знаю почему, но я начинаю ему верить. Почему-то мне кажется, что он говорит правду. Ведь я не вижу совершенно никакого смысла ему сейчас врать.

С надеждой смотрю на цветок, искренне желая, чтобы сэру Гарренсу не пришлось жертвовать ни единой каплей его крови. Не хочу, чтобы он делал это. Потому, что на самом деле он ни на мгновение не прекращал мне нравиться. И если все его слова — правда, значит нет причины злиться на него и отвергать его чувства.

Тем более, что он сделал все, что я просила. Более того, его цветок, который он принес несмотря на мои плохие слова в его адрес, уже начинает светиться. Едва заметно, но все же с каждым мгновением все ярче и ярче.

— Неужели работает? — смотрю в центр цветка и радуюсь каждый раз, когда накопившийся внутри свет становится ярче.

— Вы именно это имели ввиду? — сэр Гарренс тоже не отводит взгляд от цветка. В его голосе слышно удивление, будто он не верил, что подобное вообще возможно.

— Я же говорила, что ваш подарок помог мне, — киваю ему. — И я очень надеюсь, что и на этот раз все получится.

— Если сейчас начало получаться, значит и дальше все должно пойти, как надо, — вампир подходит ко мне и осторожно касается моей руки. — Леди Амелия, если бы я только мог знать, что от меня зависит ваша жизнь, я бы сделал все возможное, чтобы вам не пришлось переживать все эти лишения, чтобы ваши родственники не могли вам навредить.

— Они и без вас не смогли мне навредить, — успокаиваю его. — Я не такая слабая, какой могу показаться с первого взгляда. И не такая беззащитная, как считают все вокруг.

— Я сразу почувствовал в вас силу, — сэр Гарренс приближается. Но делает он это очень медленно, словно наблюдая за моей реакцией и готовясь вовремя среагировать.

— Если вы хотите меня поцеловать, предупреждаю сразу, что последствия могут оказаться для вас плачевными, — опережаю глупость, которую он может совершить.