С Кирой мы не виделись с того дня в больнице. Я сдержал слово. Я исчез. Егор говорил, что она восстановилась, что карьера пошла в гору, что она теперь лицо какого-то бренда. Я кивал и переводил тему. Я удалил Инстаграм, чтобы не сорваться и не начать сталкерить ее профиль.

— Е-мое… — вдруг присвистнул Виталик, боец-тяжеловес, сидевший справа. — Ромыч, зацени аппарат.

Он пихнул меня локтем и кивнул вниз, на танцпол.

— Я б такой крале не то что в партер прошел, я б ей сдался на первой секунде. Ебать, какая телочка…

Я лениво скосил глаза вниз, ожидая увидеть очередную силиконовую куклу.

И поперхнулся воздухом.

В центре танцпола, в кругу света, танцевала она.

Кира.

Мой мозг на секунду отказал. Система зависла.

Это была не «мелкая». И даже не та испуганная девочка перед операцией. Это была стихия.

На ней было черное платье-комбинация на тонких бретелях. Ткань струилась по телу, подчеркивая каждый изгиб, каждое движение бедер.

Она двигалась так, словно музыка жила внутри неё. Свободно. Раскованно. Сексуально. Волосы разметались по плечам, голова запрокинута, на губах — улыбка, от которой у любого мужика в радиусе километра должно было снести крышу.

Она жила. На полную катушку.

И вокруг неё уже нарезали круги какие-то типы. Мажоры в пиджаках, хипстеры, просто пьяные идиоты. Они пожирали ее глазами.

Меня накрыло. Мгновенно. Черная, густая ярость затопила сознание.

— Эй, котик, ты чего напрягся? — промурлыкала блондинка на моих коленях, почувствовав, как окаменели мои мышцы.

Я молча сгреб ее за талию и переставил на диван рядом с собой, как мешок с картошкой.

— Эй! — возмутилась она. — Ты обалдел? Я вообще-то…

Я даже не взглянул на неё. Встал и, перешагнув через столик, двинулся к выходу из ложи.

— Ром, ты куда? — крикнул Егор, который сидел в углу.

Я не ответил. Я шел убивать. Или спасать. Я сам не знал.

Расталкивал толпу на танцполе, не церемонясь. Кого-то пихал плечом, кого-то просто отодвигал рукой. Люди шарахались от меня, видя выражение моего лица.

Кира танцевала в кругу подруг — таких же длинноногих моделей. Она смеялась, что-то крича им на ухо.

В этот момент какой-то хмырь в белой рубашке решил, что ему позволено все, и положил руку ей на талию, пытаясь притянуть к себе.

Я оказался рядом за секунду.

Перехватил руку парня, сжал запястье и дернул так, что он отлетел метра на два, врезавшись в толпу.

— Руки, — рыкнул, даже не глядя на него.

Кира обернулась.

На ее лице не было испуга. На секунду мелькнуло удивление, а потом расцвела широкая, лучезарная улыбка.

— О! Дядя Рома! — крикнула она, перекрывая музыку. — Какими судьбами? Решил тряхнуть стариной?

Она выглядела… сногсшибательно. Глаза блестят, щеки раскраснелись, кожа светится.

— Ты что здесь делаешь? — проорал я, нависая над ней.

— Танцую! — она развела руками, и браслеты на ее запястьях звякнули. — У нас с девочками была съемка, решили отметить. А ты что, в вышибалы подался?

Я схватил ее за руку и потянул к себе, подальше от потного тела соседа.

— Ты пила? — я принюхался. От неё пахло дорогими духами и совсем чуть-чуть — алкоголем.

— Бокал вина, Ром! — она закатила глаза, но руку не выдернула. — Сухого. Красного. Врач разрешил. У меня все показатели как у космонавта!

— Тебе нельзя! Какой, к черту, бокал? У тебя реабилитация!

Кира рассмеялась. Звонко, весело, запрокинув голову.

— Рома, ты такой душный! Реабилитация закончилась месяц назад! Я здорова! Понимаешь? Здо-ро-ва! Мне можно всё! Прыгать, бегать, пить вино и танцевать до утра!

Она прижалась ко мне, заглядывая в глаза с хитрым прищуром.

— А ты чего такой злой? Блондинка не дала? Или контракт не продлили?

Меня трясло от её близости. От её наглости. От того, как она изменилась.

— На выход. Нам нужно поговорить.

— Опять? — она картинно вздохнула. — Ну ладно. Девочки, я отойду на пять минут! Меня тут дядя воспитывать будет!

Она подмигнула подругам, которые с интересом разглядывали меня, и направилась к выходу.

***

На улице было прохладно. После духоты клуба ночной воздух казался ледяным.

Кира поежилась, обхватив себя руками за голые плечи.

— Ну? — спросила она, прислонившись спиной к кирпичной стене и глядя на меня снизу вверх. — Говори, начальник. В чем я провинилась на этот раз? Слишком громко смеялась? Или платье слишком короткое?

Я снял с себя пиджак и накинул ей на плечи. Она не сопротивлялась, закуталась в него.