— Почему ты не реагируешь? Не испытываешь страх или вожделение? — удивлённо спросил император.

Я могла бы ему сказать, что я видела совсем другое. Не его мускулистый торс и широкие плечи — я видела тяжело, смертельно больного человека, у которого болел даже его дракон.

Но император ошибся, говоря, что я не испытываю никаких чувств: я так не хотела, чтобы он до меня дотрагивался, потому что испытывала омерзение.

И чтобы остановить императора и не дать ему дотронуться до меня, а я бы не удержала брезгливой усмешки, я спросила:

— Ваш дракон... Он ещё жив?

И вместо того чтобы дотронуться до меня, император меня ударил. Сильно.

Я отлетела. Боль взорвалась в щеке, и во рту появился привкус крови от прикушенной губы, но я чувствовала, что моя магия уже начала залечивать ранку.

— Никогда! — почти кричал император. — Никогда не упоминай моего дракона!

А я подумала: «Да я-то не буду упоминать, но слово сказано. Любопытно, император знает, что если его дракон умрёт, то умрёт и он сам?»

Но кто бы меня спрашивал.

Император успокоился и даже помог мне подняться.

— Почему ты не боишься меня? — спросил император.

И я снова еле сдержалась, чтобы не ответить ему, что сложно бояться того, кого уже нет. Того, кто уже мёртв.

Вместо этого я сказала:

— Я боюсь. Вы сильнее меня — как же мне вас не бояться?

— Ты сможешь вылечить его? — спросил император, и я вдруг поняла, что он говорит про дракона.

— Я могу попробовать. — Мне не хотелось дарить ложную надежду, но и сказать прямо, что ему уже никто не поможет, я не могла. Возможно, дракона вылечить можно, в отличие от императора.

— Но вы сначала принесёте мне клятву. — Было очень страшно ставить условия императору, но ещё страшнее было их не ставить и остаться совсем без защиты.

В итоге я несколько раз поправляла императора во время произнесения клятвы, и мне тоже пришлось примерно такую же принести.

А в конце император сказал:

— Теперь я знаю, почему он на вас женится.

И мне стало интересно.

— Почему?

— Потому что вы для него как глоток свежего воздуха. — И, видимо, что-то отразилось у меня на лице, потому что император осклабился и добавил: — Ну-ну, не обольщайтесь, воздух имеет свойство выходить и не всегда остаётся при этом свежим.

Как раз в этот момент император наклонился ко мне, и уж воздух, выходящий из его рта, был не то что не свежим — он был словно протухшая вода. И в этот момент я ткнула его императорское величество пальцем в лоб, даже не одним пальцем, а собрала пальцы в горсть и ткнула, отдав приказ засыпать.

То был лечебный сон, и именно такой мне был нужен, чтобы просканировать императора и всё определить.

Артефакты на целебный сон не реагировали, охрана думала, что мы тут в «до́ктора играем», так что впереди у меня была целая ночь.

Дарья

Лечебный сеанс начался с того, с чего начинался любой мой сеанс, — со сканирования.

Что мне это дало? О, многое.

Отсканировав, я увидела многое из того, что скрывалось за серой пеленой. Увеличенная печень; практически распавшаяся, даже расползшаяся селезёнка... Лёгкие были ужасны — как будто этот человек всю жизнь работал в шахте и надышался таким количеством пыли, что она осела на всех органах.

Я попробовала дотянуться до драконьей сущности императора, закрыла глаза и потянулась; я и сама не понимала, как называется то место, где я находилась. Я увидела дракона. Он спал. Дракон императора был похож на каменную статую: старую, в трещинах, и казалось, тронь — и начнёт рассыпаться.