Кстати говоря, особенность, видимо, драконьего младенца была в том, что голову он уже начал держать. Это было удивительно, но на всякий случай сказала генералу, чтобы держал.

Я, словно тигрица, следила за действиями генерала, но надо отдать должное, ему удалось со всем справиться. Генерал встал с подножки кареты, где сидел, пока кормил Лиама, прижал к себе «столбиком».

— А теперь походите, — сказала я.

И я хотела предупредить генерала, что ребёнок может срыгнуть. Но не успела.

Как только генерал сделал первый шаг, воздух с избытками молочка вышел из Лиама.

Генерал посмотрел на куртку, на которой красовалось пятнышко от молочка.

— Ну вот, господин генерал, вас наградили, — не удержалась я от колкости.

— Это всегда так? — хмурясь, спросил генерал.

— Да, — сказала я. — А ещё после еды... могут появиться и другие отправления организма.

Я думала, после этих слов генерал сразу же отдаст Лиама. Но мужик оказался крепким, его «другие отправления» не смутили, и он ещё какое-то время походил.

— Вы закончили там, в этом доме? — задал генерал вопрос.

— Да, я закончила.

— Тогда мы можем ехать, мы и так сильно задержались в пути.

— Можем ехать, господин генерал, только отдайте мне сына.

Сына мне генерал отдал, но вот только я заметила, что сделал он это весьма неохотно.

Генерал Лаэрт (от лица генерала)

Она так и не сказала, кто отец ребёнка. Но, похоже, это кто-то из высших драконов. Ребёнок будет силён, потому что детей не обманешь, а этот малыш практически не ощущает мою энергию; и мне даже показалось, что она ему нравится.

И его мать тоже загадка. Она или не понимает, или так хорошо играет, скрывая ужас, но, судя по внешним признакам, она, как и её ребёнок, не замечает тёмного давления моей силы.

На служанку достаточно было взглянуть — и она от страха забилась в угол кареты.

А эта ещё и спорит. И мне показалось, что она готова была влезть в драку со мной, чтобы отобрать у меня своего сына, или, судя по хитрому блеску в серых глазах, применить магические приёмы по усыплению.

Я сначала не собирался, конечно, кормить младенца, но, узнав, что целительница, нарушив все мои приказы, пошла помогать роженице, и когда это продлилось дольше, чем я планировал здесь останавливаться, я пошёл разбираться с ней сам.

Когда я зашёл в крестьянский дом, никто, конечно, не рискнул меня остановить, и я прошёл в комнату, но не смог зайти, а застыл на пороге.

Целительница что-то магичила над животом роженицы.

Я вдруг вспомнил, как это приятно, когда её магия попадает в тело. Ни один целитель не имел такого воздействия, по крайней мере, на меня. Это каждый раз было как ожог, как то, что нужно было терпеть, неприятное воздействие, необходимое, чтобы вылечиться.

Но с ней совсем другая история. Стоило ей направить даже каплю магии — и ты сразу становился тем, кто только что умирал от жажды и вдруг оказывался возле родника с хрустально чистой водой. И тебе хотелось ещё и ещё...

И когда я представлял, что она идёт лечить солдат и они тоже испытывают все эти чувства и ощущения, что и я, мне хотелось их всех растерзать.

Именно поэтому я запретил ей их лечить.

Но разве можно запретить реке течь? Ты можешь поставить плотину, но если это бурная, широкая, сильная река, то она снесёт твою плотину и потечёт дальше.

Так и Дария.

Любопытно, она хоть осознаёт, какое воздействие имеет на всех? Да ещё и имя — Дария. Подаренная богом — так дословно переводится её имя с древнего языка.

И это влияло на меня, особенно когда она всё равно умудрялась сделать по-своему, а я не мог ей отказать.