Но нам понадобилось ещё около двадцати минут, пока угроза жизни для пациента миновала. Это стало понятно, когда он перестал дёргаться, словно кукла на верёвочках, и спокойно, глубоко задышал.

Мы трое практически повалились и уселись прямо на пол.

Я же, оглядев количество коек, поняла, что мы умрём от истощения и усталости прежде, чем вылечим всех здесь находящихся.

— Что будем делать? — спросила я.

И то, что я услышала в ответ, мне не понравилось.

— Есть вариант, — сказал Руфин.

— Какой? — спросила я, уже чувствуя, что мне не понравится то, что я услышу.

— Я точно не знаю, сработает ли он или нет, — замялся целитель. — На целительскую магию, конечно, такое не работает, но ваша магия — она другая. Вы всё-таки обладаете магией жизни. Она сродни... сродни магии стихий, тому, из чего состоит дракон.

И мне стало не по себе, потому что Руфин снова взял паузу, прежде чем продолжить.

— И что? — стараясь, чтобы голос звучал ровно, спросила я.

— Если вы будете пропускать потоки магии сквозь дракона, то, по идее, он должен сработать как усилитель. И в этом случае ваши магические потоки, смешавшись с его, станут более мощными, и таким образом при одинаковых затратах энергии вы сможете сделать в десятки раз больше.

Целитель смутился, видимо поняв, что всё, что он сказал, относилось только ко мне, будто бы я всё должна сделать одна, и добавил:

— И мы тогда сможем воздействовать на большее количество пациентов. И теперь, когда мы знаем, что надо делать... Мы будем видеть, как только паразит начнёт погибать, и сразу запустим процесс очистки. В этом случае не получится такого отравления, как с нашим первым пациентом.

Я посмотрела на Сорина, который всё это время молчал.

— А вы что молчите, целитель Сорин? — спросила я.

— Я никогда не сталкивался с такой магией, как у вас. Но почему бы не попробовать, если есть шанс, что это сработает?

И в этом я, кстати, была согласна с целителями. Почему бы не попробовать, если есть шанс?

Вот только вряд ли генерал разрешит пропускать мою магию через любого другого дракона. А это значит, что пропускать магию я буду только через него.

Чем может закончиться, было совершенно непонятно, но другого выхода не было.

Но, прежде чем приступить к лечению, требовалось выяснить одну вещь, и я спросила целителей:

— А вы сами думали о том, откуда зараза проникла?

Но ответил мне генерал, который как раз распахнул дверь и, увидев нас, валяющихся на полу, моментально подскочил ко мне и поднял на руки.

— Господин генерал, поставьте меня, — возмутилась я.

— Нет. Я вас поставлю, а вы снова упадёте на пол, — почему-то с уверенностью в этом сообщил генерал и добавил: — Сейчас найду, куда вас посадить.

Руфин, кряхтя, поднялся и притащил откуда-то стул. Туда-то меня генерал и пристроил.

— Господин генерал, вы нашли причину?

Лицо генерала помрачнело. И я вдруг поняла, что не хочу слышать, что он сейчас скажет, и воскликнула:

— Не рассказывайте! Скажите только одно, это... продолжится?

— Уже нет, — глухим голосом ответил генерал.

Руфин и Сорин переглянулись.

А я вдруг поняла, что не всегда гуманизм может быть уместен... И если генерал что-то сделал с теми, кто травил почву и воду специально, намеренно, зная, что люди будут умирать в мучениях, то, значит, они сами дали ему на это право.

Хотя насилие порождает насилие. И это аксиома. А значит, что ничего ещё не закончилось.

— А как у вас успехи? — спросил генерал.

Ответил ему Руфин:

— Из хорошего: мы знаем, как избавиться от паразита. А из плохого: нас слишком мало, чтобы успеть справиться со всеми.

Генерал внимательно взглянул на меня, потом перевёл взгляд на Руфина.