— Отпустите его, — сказала я генералу.

Он отпустил, и я обняла мальчика.

— Ты прекрасно бегаешь, у тебя сильные ноги, и ты вырастешь настоящим защитником. Не переживай, мне просто нужно сейчас поехать с генералом, потому что ему требуется лечение, а когда-нибудь я вернусь.

— Ты не вернёшься, — сказал Динор. И мне стало очень грустно оттого, что я не могла пообещать, что вернусь.

Но увидев, что глаза мальчика наполнились слезами, я сказала:

— Не плачь. Разве настоящие драконы плачут? И потом, почему я не вернусь? Я же должна увидеть твой первый полёт.

— Ты обещаешь?

— Я обещаю, — сказала я. — А ты обещаешь взлететь?

— У нас не говорят «взлететь», у нас говорят «встать на крыло», — сказал Динор, и слёз у него уже не было.

— Ты обещаешь встать на крыло? — исправилась я.

— Да, — сказал Динор.

— Значит, я это обязательно увижу.

А когда я уже сидела в карете, то вдруг услышала:

— Госпожа Дария! Госпожа Дария!

Это бежала Мина, и в руках у неё была небольшая котомка.

— Я с вами!

— Ну что ты, Мина, — улыбнулась я, — тебе не обязательно ехать со мной.

— Нет, обязательно. Я поеду с вами и с малышом.

Я улыбнулась, обняла добрую девушку.

На самом деле, я очень была рада, что она поехала со мной: она была хорошей помощницей, просто сама я не рискнула ей это предложить, потому что всё же мы отправлялись в неизвестность.

А теперь я была рада, что буду не одна.

Вскоре мы покинули гостеприимный замок барона, и я поняла, что моя жизнь снова совершила поворот.

Я снова была в дороге. Карета, которую предоставил мне генерал, не была такой комфортабельной, как та карета, в которой когда-то мы приехали в замок барона. Но с помощью Мины мне удалось пристроить люльку, в которую я клала ребёнка.

Что удивительно, но целый день пути мы проехали спокойно, и никто не приходил к нам. Единственное, на остановках нам приносили еду и воду, и это всегда был один и тот же пожилой военный; похоже, он отвечал за кухню. Помимо этого, он всегда спрашивал, не нужно ли нам что-то, и, получив ответ, сразу уходил.

Было такое ощущение, что ему было дано указание держаться от нас как можно подальше.

Но меня это устраивало. На всякий случай Мину я всё же не посылала одну в другие части обоза. Она мне помогала с ребёнком, и мы даже на остановках старались держаться вместе.

Доверия к генералу у меня не было, а к его людям — тем более. Кто знает, что за люди его окружали. И если на меня они боялись поднять взгляд, и это становилось понятно, когда я проходила мимо, то кто знает, как могут обойтись с Миной, если рядом не будет меня.

Поэтому я так ей и сказала, чтобы она никуда не отходила. И если нам приходилось куда‑то идти, то мы шли вдвоём и с ребёнком.

Когда стемнело и обоз расположился на стоянке, мы с Миной поели, я покормила ребёнка и стала укладывать его спать. В этот момент пришёл офицер и сказал, что генерал просит меня прийти к нему в палатку.

Я подумала, что генералу снова стало плохо, а Мина испуганными глазами посмотрела на меня:

— Госпожа Дария, как же вы пойдёте одна?

— Не волнуйся, моя дорогая, присматривай за Лиамом, я скоро приду.

Я взяла с собой медицинский сундучок и пошла за офицером. Палатка генерала стояла в начале лагеря, там же, где расположились солдаты его отряда. Офицер остановился возле входа, и я, вопросительно взглянув на него и не получив больше никаких инструкций, зашла внутрь.

Генерал сидел на каком-то ящике, перед ним стоял небольшой стол, и он что-то ел из миски; похоже, ту же самую кашу, что приносили и нам с Миной. Я остановилась на входе, не решаясь пройти: что-то мне не понравилась вся обстановка.