Он с удивлением окинул мою фигуру, убедился в том, что ему это не кажется, но всё же уточнил:

— Вы понимаете, госпожа, что вы идёте к императору?

Я нахмурилась. Мне хотелось рассмеяться, если честно. Но я сделала серьёзный вид.

— Да, я понимаю, что мы идём к императору. А в чём дело-то?

— Но вы так одеты... — буквально пролепетал офицер, видно не ожидавший такого развития событий и получивший когнитивный диссонанс.

— Я одета по форме целительницы, — сказала я, и это действительно так и было. Я только плащ не стала надевать, потому как внутри дворца было жарко.

— То есть вы считаете, что император вызвал вас как целительницу?

— А как ещё? — удивилась я, демонстрируя полное невежество в дворцовых вопросах.

Нет, конечно, я понимала, о чём наверняка все шепчутся. Что император решил зачем‑то отыграться на своём генерале и пригласил к себе в покои его невесту. Но зачем я буду помогать императору и всем тем, кто сегодня злословил на приёме?

В общем, в итоге мой ответ молодого офицера удовлетворил. И он повёл меня дальше.

Мне открыли дверь, и офицер отстранился, дожидаясь, пока я пройду вперёд, потому как, видимо, предполагалось, что захожу в покои императора я одна. Что я и сделала. После чего дверь за мной закрыли.

И я сразу увидела, что император как раз таки подготовился к моему приходу. Он был полуобнажён. То есть сидел в кресле в одних штанах.

Надо отметить, что, несмотря на то что этот человек был глубоко и безнадёжно болен, внешние данные ему удавалось поддерживать на прекрасном уровне.

Император посмотрел на меня, и взгляд его стал недоумённым.

— Вам что, не выдали платья?

— Выдали.

— Те, что я велел?

Я могла бы сделать вид, что не знаю, о чём он говорит и что он там велел, но не стала, а вместо этого ответила:

— Тех, что я бы могла надеть? Нет, — сказала я. — Такой стиль оскорбляет мой утончённый вкус.

Император рассмеялся.

Пришлось помогать императору задуматься о настоящей цели моего прихода. Выставив перед собой медицинский саквояж, я двинулась к нему со словами:

— Ваше императорское величество, я же вижу, что вы не совсем здоровы. Может быть, я могу вам помочь?

— Помочь мне может только маг жизни, — неожиданно сказал император. — Но их не осталось. Это когда-то их было много. Ты слышала об этом?

Я пожала плечами, потому что мне нечего было сказать.

— Мой прадед так бездумно и бездарно использовал силу магов жизни... А ты знаешь, что если им приходится делиться своей магией против желания, то их магия не восстанавливается?

Я снова пожала плечами, потому что об этом на самом деле слышала впервые.

— Ну так вот. Маг жизни может вылечить, только если он этого захочет. Но это мы слишком поздно поняли. И вот теперь, когда мне нужен маг жизни, их просто-напросто не рождается. Сотни целительниц прошли через эту комнату, — продолжал император, и мне показалось, что ему всё равно, слушаю я его или нет. — Но ни одна из них не оказалась магом жизни. Признаться, когда мне Лаэрт сказал про тебя, я было подумал, что нам повезло. Вернее, повезло генералу. Но, насколько я понимаю, ты всё же целительница?

— Да, ваше императорское величество, я целительница, — сказала я, пытаясь сама в это поверить.

Никогда не знаешь, что у монарших особ спрятано в рукаве, какой козырь.

И на этот раз мне не удалось провести императора. У него на руке был перстень — артефакт, определяющий, правду говорит человек или нет. Я заметила, как император уставился на перстень, который в этот момент едва заметно засветился.

Но, к моему удивлению, император про свечение перстня ничего не сказал. Может, он слабо светился?

— Не понимаю, — сказал император, встав с кресла.

Подошёл ко мне, обошёл по кругу, остановился.

— Не понимаю, что он в тебе нашёл.

Император протянул руку, чтобы дотронуться до меня.