— Что же теперь будет-то?
— Да ничего не будет. Есть у меня подозрение, что, кроме меня, ему больше никто помочь не сможет.
***
На следующую ночь генерал не делал попыток меня вызвать, и никакой информации по тому, что я вылечила солдат, тоже не было. Пожилой солдат, который приносил нам с Миной еду, тоже хранил молчание. Я спросила его всего один раз, но, поняв, что это какое-то табу, перестала спрашивать.
А на следующий день на нас напали.
Причём произошло это в середине дня. Насколько я поняла, мы ехали в горное княжество. Называлось оно Шеханир, об этом нам удалось узнать у старого солдата. Но что за княжество, и с какой целью туда едет генерал Лаэрт, кроме того, что цель мирная, нам с Миной узнать не удалось.
Княжество было закрытым, Мина только знала, что оно не было завоёвано и не входило в состав империи. Но вроде как считалось дружественным.
А ещё княжество Шеханир было горным, потому что основная часть территории располагалась в горах. И уже на подъезде к нему появились сначала невысокие холмы, а вдали были видны горы, а поскольку погода была хорошая, то даже можно было разглядеть снежные шапки.
И мы как раз проезжали через местность, усеянную небольшими холмами, которые уже можно было назвать горами, только маленькими. И вот в одном таком месте, между двух холмов, на нас и напали.
Сначала по верху кареты ударил камень, и мы с Миной даже не успели испугаться.
Потом второй... Потом мы поняли, что это не камни, а стрелы, когда одна стрела — видимо, выстрел был достаточно сильный — пробила стенку кареты и наконечник вылез с нашей стороны.
— Мина! — крикнула я. — Быстро вниз.
Мы рухнули на пол. Я легла, прикрыв собой ребёнка, а Мина укрыла нас сверху похожим на толстый гобелен ковром, которым были прикрыты твёрдые лавки.
Между тем карета остановилась.
Воздуха, конечно, было маловато, но страшнее было, если в нас попадёт случайная стрела.
Стук по карете почти не прекращался, а потом карета резко затряслась и… перевернулась. А через некоторое время дверца кареты, которая теперь для нас была сверху, открылась.
Глава 23
Мы с Миной и с ребёнком оказались на том борту кареты, который лежал на земле. И поэтому, когда открылась дверь кареты, что теперь для нас была сверху, и я увидела лицо генерала, я почему-то вздохнула с облегчением.
Потому что мне не хотелось думать, кто это может быть: просто разбойники или это какие‑то враги генерала. В любом случае все мои знания о подобных вещах указывали на то, что такие нападения заканчивались тем, что женщине доставалось больше всех. Если мужчин просто могли побить и связать, то с женщинами, как правило, происходило насилие.
Поэтому, когда я увидела лицо генерала, я была практически готова его расцеловать.
— Вы целы? — спросил генерал, и мне показалось, что в его голосе звучала тревога.
«Неужели так боится потерять целителя в моём лице?» — подумала я, а вслух сказала:
— Да, господин генерал, помогите нам вылезти.
Первым делом я передала ребёнка, даже не подумав, что передаю генералу его собственного сына. После чего карету перевернули, и мы с Миной выбрались из кареты, которая уже стояла на колёсах.
Выбравшись из кареты, я вдруг увидела странную в своей невозможности картину. Генерал держал на руках моего сына, но не прижимая к себе, а на весу, близко к лицу, как будто бы пытался рассмотреть что-то у него в глазах. А мой сын тянул к нему руки, пытаясь схватить его за нос, и улыбался.
Генерал перевёл на меня взгляд и растерянно спросил:
— Он не боится меня и не плачет?
— Отдайте мне ребёнка, — потребовала я вместо ответа и, только когда забрала сына, успокоилась и ответила. Правда, я же не могла дать ему правдивый ответ, поэтому пришлось отвечать вопросом на вопрос. — Вы так уверены, что все дети должны плакать?