— Да там что-то случилось то ли с лордом, то ли с его хозяином. Я сказал, что есть у нас лекарка. Но ты смотри: если что, я не говорил, что ты целительница... Если для лекарки это будет сложный случай, так и скажи сразу, не бойся. Потому что, знаешь, со сложными лучше не связываться: не дай бог не получится, эти разбираться не станут.

Что «эти» будут делать, Римус не сказал, но и так было понятно, что от аристократов надо бы держаться подальше, особенно когда ты в дороге.

Я попросила Римуса найти мне кого-нибудь, кто мог бы посидеть с ребёнком, и направилась в сторону верхового.

Он так и сидел на лошади, поэтому мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. Я заметила, что мужчина не похож на тех, кого я видела в деревне. Он как будто был более высокий, более мощный... Красивый.

— Доброй ночи, — сказала я. — Вы искали лекарку?

Выражение лица у мужчины было надменным. Он смерил меня взглядом.

— Ты лекарка? — переспросил он.

Я подумала, что мужик умом не отличается или глуховат.

— Да, я лекарка, — решила я не нервничать и повторить.

— Поехали со мной, — заявил он.

Я сделала шаг назад.

— Я никуда не поеду.

— Не спорь, — угрожающе сказал мужчина.

Я в растерянности оглянулась. Римус подошёл, поклонился. Мне не понравилось, что в его голосе звучали подобострастные нотки.

— Господин, вы не могли бы привезти того, кому нужна помощь, сюда?

— Помощь нужна срочно, — сказал мужчина. — И я не могу себе позволить везти его сюда.

И мужчина как-то хитро развернулся. Конь его сделал пару шагов, и неожиданно верховой схватил меня и закинул к себе на седло, прямо перекинул меня поперёк седла, на живот. Я даже не успела ничего сказать.

— Я верну её скоро, — сказал мужчина, и мы ускакали в ночь.

К счастью, ехали мы недолго. Но когда он меня снял с коня, у меня болели рёбра, и меня стошнило. Я выпрямилась, пытаясь восстановить дыхание.

— Что с тобой? Ты больна? — спросил он.

— Это вы больны, — сказала я. — Неужели нельзя было объяснить по-человечески?

— Я не умею по-человечески, — усмехнулся… дракон.

Я только сейчас заметила, что глаза его слегка светятся, черты лица несколько хищные.

— Где больной? — резко, еле сдерживаясь, чтобы не послать красавчика, спросила я, не имея никакого желания никого лечить.

В нескольких шагах от того места, где он меня ссадил, стояла большая богатая карета. Возле неё стоял пожилой, высокий, мощный мужчина, но выглядел он гораздо старше первого.

— Фэйд, ты нашёл целителя? — спросил он.

— Впереди был только один обоз, там была лекарка. Я её привёз.

Мужчина посмотрел на меня:

— Ты лекарка?

Я не стала язвить, просто ответила:

— Да, это я. Где больной?

Мужчина обречённо вздохнул и сказал:

— Боюсь, что лекарке здесь не справиться.

— Дайте мне свет, — сказала я тем тоном, которым обычно командовала на операции.

И, как ни странно, это сработало. И свет мне дали, хороший, такой обычно получался, когда использовали артефакты.

Карета была сделана как большая кровать, то есть там были разложены лавки, и внутри, в этом пространстве, лежал ребёнок, мальчик. Лицо у него было измученное и заплаканное.

— Привет, — сказала я, понимая, что вся моя злость куда-то улетучилась. — У тебя что‑то болит?

— Ноги, — раздался из-за спины голос пожилого мужчины.

— Можно я посмотрю? — спросила я у мальчика, не оборачиваясь на мужчину.

Он открыл и закрыл глаза, как будто не в силах говорить.