Голос генерала был хриплым, зрачки в глазах были вытянутыми. Передо мной был дракон, у которого сейчас было красивое лицо. После такого объёма магии, что я через него пропустила, следов проклятия практически не было видно.

Он был красив той особенной мужской красотой, которая свойственна только сильным. Такая красота проявляется, когда из поколения в поколение твои предки обладают силой и имеют возможность брать к себе в жёны только самых красивых женщин. И вот эта накопленная веками красота отобразилась в этом лице.

— Одно ваше слово, Дария, — и никакой шеханирской невесты не будет.

Я опустила взгляд на грудь генерала. Проклятие никуда не делось. Оно сжалось вокруг источника, не рискуя раскидывать щупальца после того, как моя магия практически выжгла проклятие из магических каналов. Но оно как бы говорило: «Ничего, ничего, я здесь посижу немножко, а потом опять раскину щупальца и дотянусь до всего».

— Проклятие ещё со мной? — спросил генерал, так же как и я не дождавшись ответа.

— Да, — ответила я ему честно. — Оно никуда не делось, потому что его нельзя вылечить, генерал, это не болезнь.

Генерал продолжал держать меня, и пришлось повторить:

— Отпустите меня.

Генерал неохотно разжал руки.

А я, вопреки всему, ощутила острое чувство потери. Как будто бы мне не хотелось, чтобы он отпускал меня.

— Ещё один такой сеанс, — усмехнулся генерал, — и я не смогу вас отпустить, Дария.

И это прозвучало созвучно моим мыслям — настолько, что я вздрогнула.

— Вы боитесь меня? — Лицо генерала помрачнело.

— Нет, генерал Лаэрт, я вас не боюсь.

Я хотела добавить, что боюсь себя, но не стала, потому что заметила, что в глазах генерала вспыхнул странный огонёк предвкушения.

«Неужели ему удалось что-то выяснить обо мне — то, что я бы хотела скрыть?»

Но выяснять было слишком опасно, поэтому я не стала. Решила уточнить насчёт того, что он и так уже высказал:

— Вы накажете меня за то, что я помогла сбежать тому дракону?

— Я думаю, вы и сами чувствуете себя наказанной, — покачал головой генерал. — Зная о том, сколько людей пострадало и умерло из-за того, что вы отпустили преступника, вы уже будете чувствовать себя от этого плохо.

А я подумала, что здесь генерал ошибается. Сколько раз мы совершаем поступки, не понимая, к каким последствиям это может привести? В моменте нам кажется, что именно так и нужно сделать. Но каждый раз, делая выбор, мы формируем будущее.

Не отпусти я, не помоги я сбежать тому дракону — и, может быть, не было бы этой эпидемии. А может быть, было бы ещё что-то — страшнее. Поэтому никогда не известно точно, что ждёт нас впереди, но на тот момент моя совесть подсказывала мне, что дракона нужно отпустить.

Но и об этом я тоже не стала говорить генералу. Уж очень мне не хотелось, чтобы мне назначали какое-то наказание: времени на наказания у меня не было, надо было помочь целителям, которые с ног сбивались, пытаясь провести интоксикацию у пациентов, возникшую от погибающих паразитов.

После нашего лечения больше никто не погиб. Нам действительно удалось вылечить всех.

Я подозреваю, что и земля с водой, прилегающие к лагерю, тоже получили магии достаточно для того, чтобы то, что было принесено плохого, погибло. А вот буйное цветение совершенно невообразимых цветов вокруг лагеря было приятным дополнением к тому, что мы сделали.

Удостоверившись в том, что опасность отступила, генерал не стал больше задерживаться, и мы двинулись в Шеханир.

После половины дня в пути холмистая местность сменилась горами, и дорога, на которую въехал наш обоз, пошла вверх. Но, как сказал генерал, перевалов там не было. Горное княжество располагалось на плато. А перевалы находились с той стороны, обеспечивая естественную защиту княжества от врагов.

По мере того как мы приближались к въезду в столицу княжества, я понимала, почему генерал оставил армию в долине, даже не пытаясь каким-то образом завоевать это княжество. Завоевать эту землю было невозможно.

Полагаю, что армию, попытавшуюся пройти в княжество, уничтожили бы ещё на подходе.