Я стала смотреть на одного, на второго... И что самое ужасное, я ничего не находила.

Снова и снова я пыталась разглядеть. Я смотрела осторожно, стараясь не упустить ни сантиметра, но всё равно ничего не находила. Было видно, что организм поражён; я видела, что всё тело, словно плёнкой, обволакивает серая дымка. У кого-то более плотная, у кого-то менее, но вот где находится очаг поражения, мне не было видно.

И так продолжалось, пока я не услышала стон с одной из коек. И, вздрогнув, потеряла концентрацию. А когда восстановила её, то внезапно заметила свечение над головами. Теперь мне надо было разобраться, откуда оно исходит, Я сама себе изменила зрение (оказалось, что я и так могу) и увидела то, что находилось у пациентов внутри головы. Прямо в мозгу, в районе мозжечка. Это было похоже на небольшую белёсую личинку. Она пульсировала, выдавая розовое свечение, и от этой пульсации расходились серые волны, подпитывая болезненное состояние.

«Что это вообще такое?»

— Что? — спросил Сорин.

Оказалось, что я задала свой вопрос вслух.

— Что-то белое у них в голове, прямо как будто это уже часть мозга, но живёт отдельно.

Руфин и Сорин переглянулись, а генерал напряжённо посмотрел на них.

— Вы можете показать? — неожиданно попросил Руфин.

Я протянула мужчине руку и снова взглянула на пациента изменённым зрением, одновременно пытаясь транслировать изображение Руфину.

— Листерия, — вдруг произнёс Руфин.

А я удивилась, услышав знакомый термин, обозначающий название бактерии из моего мира.

— Что это? Паразит? — спросила я.

Руфин сказал, что это магическое существо-паразит, водится в водоёмах, в почве, может поселяться в продуктах, особенно если их долго хранили; и попав в организм человека, она поселяется именно в голове и забирает жизненные силы.

Лицо генерала сделалось жёстким.

— Вы что, здесь антисанитарию развели? откуда эта гадость?

Оказалось, что когда-то листерия была проблемой, но с ней научились бороться, специальными заклинаниями обеззараживая почву, воду и продукты.

Целители стали оправдываться, что это всё делалось и делается.

— Постойте, генерал, — сказала я, — мне кажется, что, как мы и говорили, кто‑то искусственно привносит паразита.

Его лицо потемнело. Он коротко бросил нам:

— Занимайтесь.

И ушёл.

Я выдохнула, сразу стало легче дышать. Да ещё стало понятно, что это не вирус, хотя может быть заразен, особенно при контакте.

Чтобы понять, смогу ли я справиться с этим паразитом, к сожалению нужно было пробовать — другого пути не было, потому что времени было мало, некоторых пациентов серая пелена уже почти полностью скрывала.

Прямо передо мной лежал уже действительно отчаявшийся пациент. Если бы его не погрузили в магическую кому, боюсь, я бы его уже не застала в живых.

Я влила буквально каплю магии, чтобы посмотреть, как то, что находится у него в мозге, среагирует на мой дар. Сначала ничего не происходило. Потом мужчина резко выгнулся, вызвав удивление со стороны подошедших Сорина и Руфина.

— Это невозможно! Он под магической комой!

— Простите, господа, не предупредила: я влила ему немного магии, чтобы посмотреть, смогу ли я сразу вытащить это.

Но вытаскивать ничего не пришлось. Я взглянула на голову пациента, который пока не приходил в себя, но тело его дёргалось, глаза под закрытыми веками тоже бегали. Белёсая личинка в голове пациента сжималась, будто бы растворяясь, но при этом продолжала испускать свечение, которое с каждой новой пульсацией становилось всё менее интенсивным.

— Он погибает! — вскричал Руфин, который держал пациента за руку.

А я вдруг поняла, что забыла привлечь целителей, и, словно я находилась в своей операционной, приказала:

— Чистите его, паразит погибает и выкидывает массу токсинов, надо очистить кровь.

Это была как раз задача, подвластная целителям. Я увидела, как магия двигается по организму, растворяя неприятные, мутные бело-жёлтые хлопья, оставшиеся после гибели листерии.