Звук падения в идеальной тишине дома показался оглушительным. Я зажмурилась, тихо скуля сквозь зубы и потирая ушибленную ногу.

Ну просто блеск! Главное правило — быть незаметной — провалено с треском.

— Решила переломать себе ноги, чтобы составить мне компанию, студентка?

Этот низкий, бархатистый голос с хрипотцой прозвучал так неожиданно и близко, что я едва не покатилась по лестнице дальше.

В полумраке лицо Марка казалось еще более резким и хищным. Он сидел скрестив руки на широкой груди, и внимательно наблюдал за тем, как я корячусь на ступеньках.

Мои щеки мгновенно окатило жаром.

— И-извините, — пробормотала, судорожно цепляясь за перила и пытаясь встать. Колено болезненно пульсировало. — У меня просто… координация иногда сбоит. Мои ноги словно живут отдельной жизнью.

Марк изогнул бровь, и на его губах появилась та самая циничная усмешка.

— Какое совпадение. Мои тоже. Но, в отличие от твоих, они хотя бы не пытаются сбросить меня с лестницы.

Я прикусила губу, не зная, смеяться над этой шуткой или плакать.

Кое-как поднявшись, я спустилась в холл, стараясь не хромать. Марк преградил мне путь к входной двери, плавно выкатив коляску на середину помещения.

Его темный, пронизывающий взгляд скользнул по моей униформе, по дешевой куртке и стоптанным кроссовкам.

— И куда мы собрались на ночь глядя? — обманчиво спокойным тоном поинтересовался он. — Рита, кажется, упоминала, что ты приличная девочка из Сибири, а не ночная бабочка.

— На работу, — вспыхнула, оскорбившись. — В кофейню в центре. У меня ночная смена.

Марк нахмурился, и между его бровей пролегла глубокая складка.

— Пешком? Время одиннадцать.

— Тут недалеко от поселка есть остановка на трассе, — начала торопливо объяснять, чувствуя себя так, словно отчитываюсь перед строгим отцом. — Я дойду, а там сяду на ночной автобус. Он как раз…

— Дойдешь до трассы? Одна? Ночью? По неосвещенной обочине? Ты не только неуклюжая, но еще и бессмертная?

— Я нормально доберусь, Марк Александрович. Я так часто делаю.

Попыталась обойти его кресло, но он вдруг резко подался вперед и перехватил меня за запястье. Его пальцы оказались горячими, жесткими и невероятно сильными.

Меня словно током ударило от этого прикосновения.

Я замерла, глядя на его крупную мужскую ладонь, сжимающую мою руку.

— Права есть?

— Ч-что? Да. Есть.

— Водить умеешь, или только купила их, чтобы в кошельке красиво лежали?

Я возмущенно фыркнула, пытаясь выдернуть руку, но он держал крепко.

— Я умею водить! У меня дядя механик, я с шестнадцати лет за рулем его старой «Нивы» по сугробам ездила!

Марк вдруг хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Он разжал пальцы, отпуская мою руку.

— Справилась с «Нивой» — справишься и с нормальной машиной. В коридоре на стене ключница. Возьми ключи и поезжай на работу, как нормальный человек, а не как потенциальная жертва маньяка на трассе.

Я ошарашенно уставилась на него.

— Взять вашу машину⁈ Нет! Вы что? Я не могу! Это слишком дорого, а вдруг я ее поцарапаю? А вдруг…

— Студентка, — его голос стал тихим и угрожающим. — Не выводи меня. Мое терпение — величина конечная. Мне машины сейчас без надобности. Педали, как видишь, крутить нечем. Бери ключи и проваливай, пока я не запер дверь и не оставил тебя без твоей драгоценной смены.

Я открыла было рот, чтобы снова возразить, но посмотрела в его упрямые, непроницаемые глаза и поняла: спорить с этим человеком бесполезно. Он раздавит меня аргументами и даже не вспотеет.

— Ладно. Спасибо. Какие ключи брать?

Марк развернул коляску с помощью джойстика, собираясь уехать обратно в темноту своего крыла.

— Любые, — бросил он через плечо. — Кроме первых. Первые не трогай. Поняла?

— Поняла.

Оставшись одна в холле, я подошла к встроенной в стену панели из матового стекла. Нажала на нее, и дверца бесшумно отъехала в сторону. Внутри на стильных магнитных держателях висели ключи.

Их было шесть.

Шесть тяжелых, обтянутых кожей брелоков.

На первом месте, которое мне категорически запретили трогать, висел ключ с эмблемой какого-то разъяренного животного, вставшего на дыбы. На остальных красовались блестящие значки, в которых я абсолютно ничего не понимала.

Мои познания в автомобилях ограничивались старой дядюшкиной «Нивой», в которой пахло бензином и собакой.

Для меня все машины в мире делились на три простые категории: «красивенькая», «большая» и «ой, мамочки, это стоит как моя почка».

Я зажмурилась и ткнула пальцем наугад. Сняла с магнита четвертый по счету брелок с каким-то круглым серебристым значком.

Глубоко вздохнув, я толкнула тяжелую металлическую дверь, ведущую из дома прямо в гараж.

Когда внутри зажегся автоматический яркий свет, у меня отвисла челюсть.