- Отец, - робко попросил он. - Не надо.
Бельский повернулся к нему, на лице его на мгновение мелькнуло раздражение. Что-то мне подсказывало, что между отцом и сыном крайне натянутые отношения.
- Владимир?
- Мы договаривались, что она выберет сама. Что будет время. Что мы не будем...
- Она уже выбрала, - перебил Бельский. - Пошла к проректору. Это тоже выбор.
- Дай ей время до утра! - воскликнул Вовка и сделал шаг вперед. - Она просто испугалась, она не собиралась... Она только что узнала все это, она не успела...
- Не получится, - голос Бельского резко изменился, теперь вместо показного равнодушия в нем сквозила сталь. - Портал в коридоре засекут к рассвету. У меня есть несколько часов, и я не собираюсь их тратить на ожидание того, что она решит быть благоразумной.
- Это не то, о чем ты говорил! - Вовка почти кричал, и это было так не похоже на него, что у меня что-то сжалось внутри. - Ты говорил, никакого насилия! Ты говорил, она должна согласиться сама! Ты клялся матери, что...
- Твоя мать, - перебил Бельский зло и очень отчетливо, - умерла, так и не дождавшись того, что ей причиталось. Я не собираюсь ждать еще двадцать лет.
Вовка замолчал. Он долго смотрел на отца, с выражением человека, который только что понял что-то, что до этого момента старательно гнал из мыслей.
- Уйди, Владимир, - с презрением бросил Бельский. - Это больше не твое дело.
- Это было мое дело с самого начала, - с ненавистью отозвался Вовка. - Ты сам так сказал. Ты сказал, что я нужен, что я часть плана... Что это для моего будущего...
- Ты был нужен, чтобы привести ее сюда, - равнодушно произнес Бельский. - Ты справился. Теперь иди.
Широкоплечий у двери сделал шаг в сторону Вовки.
- Не трогай его! - зачем-то воскликнула я.
Бельский покосился на меня с легким удивлением, как будто эта реплика была для него неожиданной. Впрочем, для меня, наверное, тоже. Не думала, что буду переживать за того, кто меня предал.
- Никто его не тронет, - хмыкнул мужчина. - Он уйдет сам. Иди, Владимир, я не причиню тебе вреда. Но если ты останешься, я не смогу этого гарантировать.
Вовка смотрел на меня, а я смотрела на него. В его взгляде было столько всего: вина, и растерянность, и затаенная боль. Теперь он действительно жалел о том, что натворил.
- Лиза, - прошептал друг. - Прости.
Вот только теперь было уже поздно. Широкоплечий взял его за плечо и вытолкнул в коридор. Дверь закрылась.
Я и Бельский остались вдвоем, точнее, в компании громилы. Бельский подошёл к столу, открыл небольшой ящик, достал что-то, повернулся.
На его ладони лежал браслет, узкий, из темного металла, без украшений, без застежки. Просто кольцо, ничего особенного на вид.
- Это не больно, - с усмешкой сообщил он. - На случай, если тебя это беспокоит.
- Меня беспокоит не это.
- Знаю, - Бельский сделал шаг ко мне. - Но это единственный разговор, который имеет смысл сейчас. Остальное уже не важно.
Я отступила. Молчаливый громила оказался у меня за спиной раньше, чем я успела обернуться, взял за плечи, крепко, без усилия, просто удержал на месте. Бельский подошел, взял мою руку, аккуратно, почти вежливо, и защелкнул браслет на запястье.
Он был прав. Это не было больно, но боль я бы смогла вытерпеть. То, что со мной происходило, было куда хуже. Что-то скользнуло по коже, холодное, металлическое, и одновременно что-то внутри как будто услышало чужой голос и начало слушаться. Мысли остались моими, но тело будто нового хозяина обрело, и я поняла, что не могу сделать шаг туда, куда хочу. Только туда, куда прикажут.
- Хорошо, - хищно улыбнулся Бельский, отпуская мою руку. - Идем.
Он поднял ладонь, и в воздухе перед нами разошлась тьма: портал, темно-синий по краям, внутри которого не было ничего, просто провал.
- Туда, - приказал он.