- Я заметила.
- И что?
- И мне нравится, когда ты неправ, - засмеялась я. - Это редко случается, но производит сильное впечатление.
Алекс долго смотрел на меня серьёзно, без привычной иронии, а потом сделал то, чего я не ожидала: взял мою руку, ту самую, с которой снял браслет, и просто держал. Как будто моя рука на какое-то время стала его якорем.
Некоторое время мы молчали. За окном рассвет набирал силу: небо из серого делалось синеватым, потом чуть розовым по горизонту. Академия просыпалась.
- Алекс, - позвала я, - ты не спал всю ночь.
- Не спал.
- Иди спать.
- Нет.
- Ты собираешься сидеть здесь до тех пор, пока я не встану?
- Вероятно, - ухмыльнулся Морозов.
- Это несколько дней.
- Я знаю.
Я посмотрела на него. Он откинулся на спинку стула и, хитро прищурившись, наблюдал за видом в окне. Выглядел он как человек, принявший решение и не планирующий его пересматривать.
- Ты невозможен, - фыркнула я.
- Мне говорили.
- Часто?
- Достаточно, - улыбнулся Алекс, - чтобы перестать удивляться.
Не знаю, сколько мы так просидели, держась за руки, но впервые за долгое время мне было удивительно спокойно. Казалось, что теперь все должно быть хорошо: мне больше ничего не угрожает, Дверь Предела никто открывать не собирается, а рядом тот, кто сможет защитить меня от почти всего, что может свалиться на мою голову.
Дверь лазарета открылась. Аня вошла на цыпочках с таким лицом, с каким входят в помещение, где, по расчетам, кто-то должен спать, и остановилась посреди комнаты, потому что никто не спал. Она смотрела на Алекс,. Алекс смотрел на нее. Пауза была длиной примерно в три секунды.
- Я... - начала Аня. - Я не знала, что ты здесь. Я просто... проверить...
- Доброе утро, - Алекс поздоровался, с трудом сдерживая смех.
Аня покраснела. Это было редкое явление: Аня Шереметьева, которая краснела. Хоть в кружочек на календаре дату обводи.
- Доброе, - пробубнила она. - Я... могу зайти позже.
- Нет, что ты, заходи сейчас, - предложил Алекс. Он выпустил мою руку и встал. Взял куртку со спинки стула, взял книгу. - Я как раз хотел дойти до библиотеки. - Лиза, умоляю, не вставай раньше времени.
- Я подумаю, - пообещала я.
- Лиза!
- Хорошо.
Он кивнул Ане, коротко, почти весело, что для него было довольно необычно, и вышел. Дверь закрылась. Аня смотрела на дверь, потом на меня, потом снова на дверь.
- Он был здесь всю ночь? - с недоверием уточнила она.
- Судя по всему, - хихикнула я.
- И читал хроники?
- Третьей Империи, да.
Аня опустилась на стул, тот самый, морозовский, и некоторое время молчала с таким видом, будто происходящее для нее оказалось настолько шокирующим, что ей нужно было сначала это как-то переварить.
- Значит, вот как, - задумчиво пробормотала подруга.
- Рассказывай уже, - попросила я, усаживаясь поудобнее. - Что было, пока я была без сознания.
Она сцепила руки на коленях и начала.
- Когда вы не вернулись, ну, уже поздно было, около двух, я начала беспокоиться. Вышла в коридор, тебя нет, Вовки нет. Думала, может, библиотека или еще что. Потом... - Она помолчала. - Потом дверь в конце коридора открылась, и вошел Морозов. С тобой на руках.
Я молчала.
- Ты была без сознания, белая, как вот эта простыня. - Аня кивнула на кровать. - Рядом шел Вовка, тоже бледный, молчаливый, вообще не похожий на себя. И Морозов вообще немногословный был, только пробубнил, что вы в лазарет.
- А дальше?
- Дальше он тебя положил и не подпускал целителей, - улыбнулась Аня. - Теперь я, кажется, понимаю, почему. Не потому что мешал им тебя лечить. Он зачем-то потребовал, чтобы каждый из них поклялся на крови.
- На крови? - переспросила я.