- Не начинай, - поморщился Морозов. - Я ошибся в своих предположениях. И мне до ужаса неловко.
Я молчала, внимательно наблюдая за ним. Извинения от Морозова звучали примерно так же естественно, как снег, падающий в июле. Алекс тяжело выдохнул: признание явно стоило ему немалых усилий.
- Я привык анализировать ситуацию быстро. Когда все указывает на одну версию, я… принимаю ее за основную.
- Даже если эта версия больно ранит человека, который стоит рядом с тобой? - тихо уточнила я.
- Даже тогда. Но это не значит, что я никогда не ошибаюсь.
Я внимательно посмотрела на того, кого еще несколько минут назад почти ненавидела. Алекс стоял чуть в стороне, будто не решаясь приблизиться, и выглядел сейчас не холодным и уверенным, а непривычно робким и стеснительным, придавленным виной.
- Я не должен был делать выводы, не спросив тебя, - добавил он уже тише. - Это было… неправильно.
Я отвела взгляд к звездам. Сердиться уже не получалось. Осталась лишь усталость и какая-то щемящая пустота.
- Знаешь, что самое неприятное? Мы, скорее всего, застряли неизвестно где, без связи с академией, с не откликающейся магией и неясными перспективами, - я крепче запахнула его куртку на плечах. - И вряд ли у нас вообще получится выбраться, если учесть, что мы друг другу не доверяем.
Возражать Морозов, вопреки ожиданиям, не стал. Лишь медленно кивнул, признавая мою правоту.
- Доверие, - произнес он задумчиво, - в данной ситуации вопрос выживания.
Я тихо усмехнулась.
- Вот уж романтичная формулировка. Эдак можно любой поступок оправдать.
- Я говорю серьезно, Лиз.
Что-то в его взгляде заставило меня проглотить ехидные замечания. Некоторое время мы молча разглядывали звезды, будто каждый из нас пытался выпросить у них ответ на мучающие вопросы.
- Идем в дом, - Алекс первым прервал молчание. - Я расскажу тебе все, что знаю. Но и ты должна мне все рассказать.
Я резко повернула к нему голову.
- Все?
- Да, - поморщился Морозов. - Сказал ведь, вопрос выживания.
Легкий ветер коснулся ветвей, и где-то в глубине леса хрустнула ветка, словно кто-то кроме нас тоже любил ночные прогулки. Александр покосился в сторону леса, а потом пробормотал:
- Что-то подсказывает мне… что мой отец ошибся.
Сердце невольно пропустило удар.
- В чем именно? - осторожно спросила я.
Морозов посмотрел на дом, на темные окна, за которыми теплился слабый мягкий свет, и лишь потом перевел взгляд на меня.
- В том, кем на самом деле является Елизавета Воронцова.
На мгновение мне стало холодно. Что-то подсказывало мне, что сейчас я узнаю что-то о моих родителях. А возможно и о том, почему странные люди, напавшие на академию, называли меня хранительницей. Я медленно кивнула, все еще кутаясь в мужскую куртку.
- Хорошо, Морозов, - тихо сказала я. - Пойдем в дом.
Глава 30
Глава 30
В дом мы вошли молча, стараясь не разбудить и не потревожить хозяйку. Старушка, к счастью, уже спала: из-за приоткрытой двери ее комнаты доносилось ровное, спокойное сопение. В кухне было тепло: в печи тлели угли, на столе все еще стоял заварник, пахло травами и медом.
Я не задумываясь потянулась к чайнику. Движения выходили медленными, почти механическими: налить воду, разжечь огонь, насыпать травы. Только когда пальцы коснулись глиняного чайника, я осознала, насколько замерзла.
Куртка Морозова все еще лежала на моих плечах, тяжелая и теплая, и я почему-то не спешила ее снимать. Казалось, что она защищает меня не только от холода, но и от чего-то незримого.
Сам Алекс стоял у окна, молча наблюдая за мной, но не вмешиваясь в процесс приготовления чая. И в этой молчаливой сдержанности было что-то непривычно бережное, словно он боялся спугнуть хрупкое равновесие, которое только-только возникло между нами.
- Чай будешь? - тихо спросила я, не оборачиваясь.
- Да.
Я разлила настой по чашкам, и аромат трав сразу наполнил кухню. Мы взяли чашки и без лишних слов направились к лестнице на чердак.