Я дернула руку, и по классу прошел ропот. На коже проступил красный ожог, будто я ухватилась за раскаленный металл.
Иван Петрович резко шагнул ко мне, нахмурившись:
- Невозможно… камень не может обжечь. Он принимает силу, но не возвращает ее…
Я с трудом сдерживала слёзы боли, прижимая руку к груди.
- Лиза! - Аня вскочила с места, но рядом уже оказался Владимир. Его очки блеснули в свете кристаллов.
- Я отведу ее к целителям, - сказал он, слишком поспешно, будто только этого и ждал.
Преподаватель колебался, но всё же кивнул.
Владимир бережно взял меня под локоть, увел из зала, и только тогда его лицо изменилось: в глазах мелькнул блеск, не сочувствия, а любопытства.
- Ты понимаешь, что это было? - спросил он тихо, почти с придыханием.
Я только покачала головой, зубы были стиснуты от боли.
- И правильно, - пробормотал он, будто сам себе. - Пока не понимаешь…
Я настороженно посмотрела на него, но он тут же снова изобразил заботливого друга.
- Потерпи, Лиз, в медпункте все обработают, - сказал он уже громче. - Главное, что ты цела.
А у меня все никак не выходило из головы одно: камень действительно не должен был обжечь. Но тогда почему именно у меня все пошло не так?..
Вечером я не могла уснуть. Сколько ни переворачивалась в постели, перед глазами все равно вставала Агнесс, ее паника, ее испуганный бег по манежу, звонкий стук копыт и тот самый удар, после которого моя жизнь будто перевернулась. Анины слова звенели в ушах: "Не ходи, это опасно". Владимир тоже отговаривал:
- Под арестом она, Лиза, не суйся.
Но чем больше они твердили, тем сильнее меня тянуло туда. К ней.
Я тихо встала, стараясь не разбудить Аню. Натянула плащ, шагнула в коридор. В ночной академии было непривычно пусто: стены казались выше, чем днем, и магические светильники только тускло мерцали голубым пламенем. Мои шаги отдавались эхом в тишине слишком громко, и я ловила себя на мысли, что вот-вот кто-то выйдет из-за угла.
Спустившись по винтовой лестнице, я оказалась во дворе. Воздух был влажным, пахло землей и сеном. Где-то ухнула птица. Дорога к конюшне шла вдоль высокой стены, и в лунном свете тени кустов колыхались так, словно тянулись ко мне.
Я ускорила шаг. И все же… кто-то будто повторял мои движения. Стоило мне остановиться - тишина. Стоило сделать шаг, и я почти слышала, как рядом кто-то ступает в такт.
Обернулась резко. Пусто. Только густая тень у арки, и больше ничего. Но сердце уже колотилось в горле.
Луна спряталась за облако, и мне стало по-настоящему страшно. Я почти побежала последние метры. Наконец впереди показалась крыша конюшни. Запах лошадей ударил в лицо, теплый, родной. У меня сжалось сердце от тоски: там, за дверью, ждала моя Агнесс.
Я уже тянулась к засову, но все же обернулась еще раз. Клянусь, в темноте у стены кто-то стоял и смотрел прямо на меня.
Глава 9
Глава 9
Я вцепилась в холодный железный засов. Он скрипнул так громко, что мне показалось, что весь двор проснулся. Сердце ухнуло в пятки. Но назад дороги не было. Я рывком оттолкнула тяжелую дверь и, споткнувшись, вбежала внутрь.
В лицо пахнуло смесью сена, теплой шерсти и чего-то родного, почти домашнего. Конюшня встретила меня тишиной. Только где-то в глубине переступала копытами лошадь, и это наверняка была моя Агнесс.
Я прислонилась к двери спиной и на миг зажмурилась, пытаясь перевести дух. Грудь жгло от бега, руки еще дрожали после ощущения чужого взгляда в темноте. Но здесь, в конюшне, казалось, можно было наконец выдохнуть.
- Агнесс… - прошептала я, делая шаг вперёд.
Где-то в дальнем стойле тихо фыркнули, я даже дыхание затаила от радости. Я едва не побежала, но в этот миг меня будто окатили ледяной водой: я поняла, что не одна.
Тишина конюшни оказалась слишком гулкой. В полутьме слышалось дыхание, чужое, размеренное. Оно не принадлежало лошади. Я замерла, вцепившись пальцами в край ближайшего стойла, и отчетливо поняла, что кто-то следит за мной из тени.