- Не ты же будешь расследовать, - хихикнула Анька. - Лиз, а больше он ничего не говорил? Может, видел кого-то или подозревает?
- Так он и скажет, - усмехнулся Вова.
- Говорил, - вздохнула я. - В общем... Такое дело... Через две недели у нас с ним скачки. Я против него. Как думаешь, Ань, мне удастся выпросить Агнесс?
- Ты серьезно сейчас? - от удивления у Вовки даже очки с носа свалились.
Впрочем, судя по выражению лица Аня тоже восторга не испытывала. Она покосилась в ту сторону, где скрылся Морозов и медленно произнесла:
- Только если ты совсем сумасшедшая...
Глава 8
Глава 8
Мы спешили в главный корпус, и все вокруг казалось странно торжественным: высокие своды, витражи, отражающие солнечный свет, и потоки студентов, уверенно шагавших по коридорам. Все знали, куда идут. Все, кроме меня.
- Не отставай, Лиз! - поторопила Аня. - У нас первое занятие по основам боевой артефакторики.
Ну конечно. Отлично. Сначала падаю с лошади и попадаю в другой мир, а теперь и вовсе на пары по магии. Звучит как бред, но почему-то это мой новый распорядок.
Мы вошли в просторный зал. Преподаватель, мужчина в длинном темном плаще, смотрел на студентов, как на маленьких рекрутов, которых предстоит превратить в солдат. Он поздоровался сухо и коротко, сообщил, что его зовут Федоров Иван Петрович, затем велел каждому по очереди пройти к кафедре и коснуться небольшого кристалла.
- Ваш потенциал, - пояснил он. - Камень реагирует на поток силы.
Студенты один за другим подходили к кристаллу. Камень вспыхивал то мягким светом, то ярким пламенем, а иногда и вовсе озарялась половина зала. Вздохи и шепотки разносились вокруг.
Когда очередь дошла до меня, ладони вспотели. Я дотронулась до кристалла, стараясь не показать страха. Несколько секунд ничего не происходило, и мне стало холодно от взглядов одногруппников. И вдруг камень дрогнул - не вспыхнул, не загорелся, а лишь отозвался крохотной искрой, едва заметным огоньком.
Смех с задних рядов ударил по ушам. Кто-то громко шепнул:
- Вот тебе и Воронцова… сила с ноготок.
Я отдернула руку, будто обожглась. Преподаватель нахмурился, что-то отметил в журнале.
- Дар есть, но крайне слабый, - произнес Иван Петрович так, словно выносил приговор. - Работать придется вдвойне, если хочешь остаться на курсе.
Я кивнула, не доверяя голосу. Слабый дар. Вдвойне. В моем мире я привыкла быть первой: на скачках, в универе. А здесь? Здесь меня только что объявили почти никем.
Я вернулась на свое место, стиснув зубы. Аня тревожно сжала мою руку, но сказать ей я ничего не смогла. В груди кипело странное чувство: смесь злости, унижения и упрямства.
Ну уж нет. Даже если у меня слабый дар, я не позволю, чтобы меня списали со счетов. Не первый раз доказываю, что могу больше, чем думают.
И все же, когда я подняла глаза, то поймала взгляд Морозова. Он сидел впереди, обернувшись ко мне, и в его глазах сверкнула не насмешка, не жалость, а странный интерес. Будто слабая искра внутри меня показалась ему важнее, чем чужие фейерверки.
После проверки дара преподаватель повёл нас на практику. В зале уже стояли низкие каменные пьедесталы с такими же кристаллами, только крупнее. Их сияние было ровным, спокойным.
- Задача проста, - сказал Иван Петрович, прохаживаясь мимо. - Сфокусируйтесь и направьте энергию в камень. Ничего сложного.
Одногруппники по очереди начинали: у кого-то камень вспыхивал ярко, у кого-то только теплился, но все выглядело предсказуемо. Я стояла в конце ряда и чувствовала, как колени предательски дрожат.
Наконец подошла моя очередь. Я положила ладонь на холодную поверхность кристалла и закрыла глаза, пытаясь хоть что-то в себе нащупать. Сначала была пустота. Потом… где-то глубоко, совсем тихо, будто под самой кожей, вспыхнула тонкая ниточка тепла.
Кристалл вспыхнул неровным, рваным светом, словно не мог решить, какой цвет выбрать: то белым, то алым, то вдруг почти черным. И тут же поверхность раскалилась так, что я вскрикнула: боль полоснула ладонь. Камень словно оттолкнул меня.