- На крови, - подтвердила Аня. - В верности действующему императору. И в том, что нет намерений тебе навредить. Каждый целитель, по очереди. Двое возмутились, он объяснил им ситуацию так, что они перестали возмущаться. Третий согласился сразу, сказал, что понимает. Только после этого отступил.
Я живо представила это: Алекс посреди лазарета, ночью, с темными кругами под глазами, и целители, выстроившиеся в очередь на клятву. Наверное, это было не самое стандартное зрелище в истории академии.
- А Вовка?
Аня помолчала.
- Вовка стоял в углу, - сказала она. - Он не мешал и не помогал. Просто стоял и смотрел. У него было такое лицо... Как у человека, который сделал что-то, что нельзя переделать, и теперь держится, потому что падать пока нельзя.
Я смотрела в потолок, на трещину, которая была первым, что я увидела, проснувшись. Тонкую, разветвленную, похожую на ветку.
- Ань, - позвала я.
- Что?
- Ты, кажется, раньше говорила, что Морозов - высокомерный тип, который смотрит на людей как на препятствия.
- Говорила, - согласилась она. - Я, кажется, ошибалась.
- Кажется?
- Ошибалась, - поправила она себя и добавила после паузы. - Хотя высокомерный - это все равно немного про него.
- Немного, - хихикнув, кивнула я.
Аня улыбнулась и схватила меня за руку, наверное, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Обычно так держат людей, которых едва не потеряли, отчасти, сегодня это было про меня.
- Я рада, что ты здесь, - призналась подруга. - И что с тобой все в порядке.
- Я тоже, - улыбнулась я. - Честное слово, я тоже.
За окном стало совсем светло. Академия оживала: шаги в коридорах раздавались все громче и ближе, слышался далекий звон утреннего колокола, доносился запах завтрака откуда-то снизу. Жизнь шла дальше, не спрашивая, успеваешь ли ты за ней.
Потом дверь открылась снова. На пороге стоял Вовка. Аня сразу убрала руку и чуть выпрямилась. Я смотрела на бывшего друга и впервые чувствовала неловкость..
Он выглядел так же, как описала Аня, только теперь добавилось ещё что-то: следы бессонной ночи, которые не спрячешь за очками. Жилетка, кстати, была немного неровно застегнута, на одну пуговицу не на ту петлю, и это было так не похоже на Вовку, что я почувствовала, как мое сердце наполняет грусть. Видимо, как раньше больше не будет.
Бывший друг стоял в дверях и в нерешительности смотрел на меня.
- Заходи, - предложила я.
Глава 41
Глава 41
Вовка нерешительно зашел и остановился у двери, не садясь на освободившийся стул, не приближаясь ко мне, просто стоял, как стоят люди, которые не знают, есть ли у них право вообще зайти.
- Анют, - попросила я, - можешь дать нам пару минут?
Аня посмотрела на Вовку так, будто перед ней стоял не друг детства, а какой-то новый Владимир, незнакомый, неизведанный. Как будто она прикидывала, стоит ли от этого человека ждать подвоха. А потом подмигнула мне, намекая на то, что если понадобится, она рядом, и вышла за дверь.
Некоторое время мы с Вовкой молчали. В академии вовсю кипела жизнь: слышался далекий звон колокола, приглашающий студентов к первой паре, звучали голоса в коридоре, чьи-то торопливые шаги по лестнице. Жизнь шла как обычно, как будто ничего не случилось. Наверное, для большинства студентов академии так оно и было.
- Садись, - предложила я.
Он сел на край стула, не откидываясь, как сидят на чужом и неудобном месте. Очки друга слегка сползли на кончик носа, и он поправил их машинально, видимо, привычка к контролю у Вовки все-таки осталась.
- Как ты? - осторожно поинтересовался он.
- Истощение, - я пожала плечами. - Говорят, через несколько дней встану.
- Хорошо, - кивнул Вовка. И было ясно, что он имеет в виду не то, что хорошо, что я скоро встану, хотя и это, разумеется, было неплохо, а что-то другое. Видимо, сейчас он почувствовал облегчение от того, что несмотря на все попытки его отца мне навредить, ничего непоправимого все же не произошло.
Я смотрела на некогда близкого друга так, словно сейчас передо мной был совсем другой человее. На пуговицу, застегнутую не в ту петлю, которую он так и не поправил с ночи. На темные круги под глазами.