- Ваш отец был упрям так же, как вы. Я видел его однажды, на официальном приеме, он спорил с каким-то советником про права хранителей, совершенно не беспокоясь, что тот раза в три его старше и в два раза важнее по чину.
- Чем кончилось? - спросила я.
- Советник ушел раздосадованный. Ваш отец, кажется, и не заметил. - Дмитрий Морозов улыбнулся по-настоящему, первый раз за все время знакомства. - Это не недостаток, Елизавета. Это, пожалуй, качество, которого в нашем кругу катастрофически не хватает.
А я вдруг поняла, что мне катастрофически не хватало воспоминаний о родителях. И я была очень благодарна Дмитрию за то, что он рассказал хоть что-то, что я смогу хранить в своем сердце.
Глава 43
Глава 43
Императора звали Василий. Точнее, Василий Третий, милостью Господней самодержец Всероссийской Империи, великий князь и прочее, и прочее, так значилось на официальной бумаге вызова, и именно так его следовало именовать по протоколу. Накануне вечером я повторяла это про себя несколько раз, как повторяют что-то, что надо запомнить, но все равно кажется нереальным.
Дворец снаружи выглядел не так, как я ожидала. Не сказочно, не подавляюще, просто большой и основательный, с тяжелыми воротами и стражей в серых плащах. Внутри было теплее: камин в вестибюле, ковры на каменном полу, запах воска от свечей. Нас провели по длинному коридору мимо портретов, на которых люди в парадных мундирах смотрели с одинаково торжественными выражениями лица.
- Тебе не страшно? - тихо спросила я у Алекса.
- Я здесь бывал, - сказал он. - С отцом, в детстве.
- И как?
- Тогда было страшно, - признал он. - Сейчас уже нет.
- Почему?
Он покосился на меня.
- Потому что в детстве я приходил сюда один. Сейчас нет.
Зал для аудиенций оказался не тронным, а рабочим. Стол, стулья, окно с видом на дворцовый сад, где облетели почти все листья. На столе высилась стопка бумаг. Рядом с императором сидел немолодой советник с блокнотом, который за все время не произнес ни слова, только записывал.
Когда Василий Третий вошел, без церемониального шествия, без лишней свиты, просто быстрым шагом человека, привыкшего не тратить время, я поняла, что он не похож на то, как я его себе представляла. Крепкий, среднего роста, с коротко стриженой рыжеватой бородой, с проблесками седины. Лицо совсем не суровое и не властное, скорее внимательное. Смотрел император на мир с интересом, но было очевидно, что обманывать себя он не позволял никому.
- Сядьте, - приказал он. - Я не люблю долгих церемоний, лучше к делу.
Мы сели.
- Значит, Воронцова, - сказал он, глядя на меня. - Последняя из рода.
- По всей видимости, ваше величество, - дрогнувшим голосом ответила я.
- Расскажите мне сами, что произошло. Я читал отчеты, но отчеты пишут те, кто не был там. Я хочу услышать вас.
Я рассказала. Говорила не торопясь, по порядку, насколько могла: лес, старуха Ольга, дом с заколоченными окнами, монахиня с медальоном, подземелье, Бельский, браслет. Алекс добавлял там, где моя история имела пробелы: про архивы, про список, про отца, который двадцать лет собирал доказательства. Дмитрий Морозов говорил коротко и точно, как говорит человек, привыкший к официальным докладам.
Василий слушал, не перебивая, только один раз поднял руку, когда я дошла до подземелья и браслета.
- Вы сопротивлялись?
- Да.
- Как долго?
- Я не знаю точно. Пока Александр не снял браслет.
Василий посмотрел на Алекса.
- Это официально подтверждается? Что она сопротивлялась под полным подчинением?
- Целители подтвердили, - кивнул Алекс. - Артефакт был активен намного дольше и вытащил значительно больше ресурса, чем требуется при стандартном применении. Это возможно только при активном сопротивлении носителя.
- Хм, - задумчиво пробормотал Василий. И я услышала не удивление, а скорее удовлетворение человека, получившего подтверждение тому, о чем он уже думал.
Потом он некоторое время молчал. Взял одну из бумаг, посмотрел, положил обратно.