Я напряглась, сердце забилось в висках. Чужое дыхание стало явственнее, и я медленно повернула голову. В полутьме, чуть в стороне от стойла, на меня смотрели холодные синие глаза.
- Ты… - выдохнула я, голос сорвался.
Морозов оттолкнулся от деревянной перегородки и сделал шаг вперёд. Даже в тусклом свете фонаря я видела его выражение - насмешка и что-то еще, что он явно не хотел показывать.
- Вот уж не думал, что ты настолько безрассудна, Воронцова, - произнес он негромко, но так, что каждая буква звенела. - Ночью. Одна. В конюшню, где под арестом твоя кобыла.
Я сглотнула и вскинула подбородок, стараясь не показать, как дрожат колени.
- Агнесс ни в чем не виновата, - сказала я упрямо. - И я не собираюсь бросать ее одну, пока все шепчутся, будто она меня нарочно ударила.
Он чуть усмехнулся, но глаза оставались серьезными.
- Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, - его голос стал тише, но жестче. - Если тебя здесь застанут, обвинят не только ее, но и тебя. Нарушение режима академии, проникновение в конюшню в неурочное время...
Я прижала ладони к груди, стараясь отдышаться. В темноте конюшни, под пристальным взглядом Морозова, все казалось нереальным: будто мир сжался до этих стен, запаха сена и его голоса.
- А ты что здесь делаешь? - спросила я, неожиданно для самой себя.
Его улыбка стала острее.
- Может быть, я слежу за тобой. А может быть… просто оказался рядом. Выбирай версию, которая тебе больше нравится.
Я почувствовала, как кровь бросилась в лицо, но отступать не собиралась. Я сделала шаг к стойлу, но так и не смогла отвести взгляда от Морозова.
- Знаешь, - я нарочито спокойно произнесла, - иногда мне кажется, что именно ты подстроил ту историю со скачками. Агнесс бы не понесла без причины.
Его лицо дернулось, и я впервые увидела, как Морозов нахмурился по-настоящему, без игры.
- Ты меня плохо знаешь, Воронцова, - ответил он ровно, но с легкой сталью в голосе. - Я ничего не делаю исподтишка. Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это. И уж точно не стал бы рисковать кобылой.
Он шагнул ближе, и я ощутила, как по коже пробежал холодок.
- Только запомни, - продолжил он, глядя прямо в глаза, - тот, кто виноват в твоем падении, не отступит. И тебе стоит опасаться не меня.
Я сжала кулаки, хотя сердце колотилось как бешеное.
- А почему мне кажется, что ты знаешь куда больше, чем говоришь? - вырвалось у меня. - О моем падении… и обо мне самой.
На мгновение в его взгляде мелькнула тень, словно он действительно что-то скрывал. Но Морозов тут же ухмыльнулся, привычно пряча эмоции.
- Может быть, ты права, - сказал он тихо. - Может быть, твое имя значит больше, чем ты думаешь. И не только для тебя. А может, тебе все это приснилось, Воронцова.
Слова повисли в воздухе, словно удары колокола. Я сглотнула и вдруг ясно поняла: Морозов знает. Знает про мою фамилию, про то, что за ней скрыто. Возможно, даже больше, чем я сама.
Глава 10
Глава 10
Я сделала шаг вглубь, и Агнесс тихо заржала, будто узнала меня. Сердце сжалось, я едва сдержала желание броситься к ней и обнять за шею. Но прежде чем приблизиться, взгляд зацепился за что-то на стене: в самом углу, возле стойла, на старой доске виднелся выцарапанный знак.
Я присмотрелась. Это был странный узор, будто переплетение букв и линий, похожий на герб или старую печать. Я не знала, что он значит, но холод пробежал по коже.
- Что это? - вырвалось у меня, и я указала на метку.
Морозов уже смотрел туда. Его лицо на миг стало жестким, но тут же разгладилось. Он пожал плечами слишком легко, слишком нарочито.
- Гвоздь кто-то расписывал, - сказал он с ленивой усмешкой. - Тут же конюшня, всякого хлама хватает.
Я прищурилась. Что-то в его тоне было не так. Будто он хотел отвести мои мысли в сторону.
- Серьезно? - переспросила я. - Уж очень похоже на символ.
- Воронцова, - его голос стал резче, - если будешь искать тайны в каждой царапине, быстро сойдешь с ума.