Выскользнуть из общежития оказалось легче, чем я ожидала. По пути мне не попалось ни единой живой души из тех, кого я не хотела бы встретить. К конюшням я шла короткими перебежками, прячась в тени стен и деревьев, и каждый раз, когда где-то хлопала дверь или раздавался шорох, сердце делало кульбит, но страх был странно азартным, острым, почти бодрящим.
В конюшне пахло сеном и лошадьми.
Агнесс узнала меня сразу: фыркнула, нетерпеливо переступила копытами, и я позволила себе короткую, теплую улыбку, скользя ладонью по её шее.
- Ну что, - прошептала я, - снова нарушаем правила? Поможешь мне, подружка?
Я быстро оседлала ее, проверила подпругу, и только тогда заметила, что стойло коня Морозова было пусто. Его коня здесь не было, и это означало только одно: он уже на арене.
- Конечно, - буркнула я, - он бы не стал опаздывать.
Дорога к старой арене пролегала через заброшенный участок академии, где камень давно покрылся мхом, а фонари либо не горели вовсе, либо светили так слабо, будто стыдились своей бесполезности. Агнесс шла уверенно, будто знала путь лучше меня, и я поймала себя на том, что все больше полагаюсь на нее, чем на собственное зрение. Хотя, в этом, наверное, был резон: в отличие от меня, Агнесс была в своем мире.
Старая арена открылась внезапно, проявилась среди деревьев темным овалом, освещенным десятками разрозненных огней. Там было шумно. Слишком шумно для тайных скачек, но именно так и выглядят студенческие секреты: половина делает вид, что скрывается, вторая половина - что ничего не боится.
Народу собралось много. Слишком много. Кто-то сидел прямо на ограждениях, кто-то стоял группами, возбужденно переговариваясь, кто-то уже принимал ставки, громко споря о фаворитах и шансах. Звенели монеты, вспыхивали магические огоньки, слышался смех, нервный, громкий, не совсем искренний.
Агнесс беспокойно фыркнула, и я положила ладонь ей на шею.
- Тише, милая, - прошептала я, хотя сама нуждалась в этих словах не меньше. - Все будет хорошо.
Где-то впереди, среди огней и голосов, должно было быть стартовое место. И где-то там ждал меня Морозов.
Вот только меня не отпускало странное чувство, будто ночь снова собиралась напомнить мне: некоторые игры начинаются как невинная забава, а заканчиваются совсем иначе.
Глава 19
Глава 19
Морозов уже был на старте, сидел в седле так уверенно, словно родился верхом, и его конь, высокий, темный, с нервно подрагивающими ушами, выглядел воплощением чистого самодовольства. Они чинно прохаживались вдоль стартовой черты, как будто давали окружающим время осознать, с кем имеют дело.
- Ну надо же, - протянула я, останавливая Агнесс рядом. - Я уж решила, что ты испугался и передумал.
Морозов повернул голову медленно, лениво, и посмотрел на меня так, будто я была пылинкой на лацкане его пиджака.
- Испугался? - переспросил он с легкой усмешкой. - Воронцова, если бы я пугался каждый раз, когда ты появляешься на горизонте, я бы давно продал коня и ушел в монастырь. А я, как видишь, все еще здесь. Да и ты не настолько страшная, какой пытаешься казаться.
- Зря ты так думаешь, - фыркнула я.
Договорить мы не успели. В центре арены кто-то поднял фонарь, условный сигнал старта.
Морозов наклонился ко мне чуть ближе, так что я даже почувствовала запах его парфюма.
- Постарайся не упасть, - сказал он тихо. - Второй раз за сезон будет слишком… символично.
- Заботливый ты мой, - отозвалась я сквозь улыбку. - Смотри, не отстань.
Сигнальный фонарь моргнул. Мир сузился до дыхания Агнесс, до поводьев в моих руках и до того короткого, сладкого мгновения, когда есть только ты, встречный ветер и свобода.
А в следующую секунду мы рванули вперед. Ночь и правила академии остались позади, а впереди была только гонка, в которой я собиралась победить хотя бы потому, что слишком многое уже поставила на этот старт.
Мы шли почти вровень, будто негласно договорились не уступать друг другу ни шага. На первом повороте Морозов рискнул: взял дугу резко, слишком близко к ограждению, и я невольно усмехнулась.