Я встала, подошла к окну. Темнело, да и в академии готовились к наступающей ночи: огни в корпусах гасли один за другим. Где-то там ходил Алекс, которому я так ничего и не сказала. Где-то там был проректор, с которым я могла бы посоветоваться. Это была не самая лучшая мысль, но это была единственная мысль, которая казалась хоть сколько-нибудь здравой.
В коридоре послышались шаги, и я обернулась. Вовка заглянул в приоткрытую дверь.
- Ты в порядке? - спросил он.
- Да, - поморщилась я. Все-таки караулил.
- Лиза...
- Вов, - я с горечью посмотрела на бывшего друга. - Мне нужно побыть одной. Я должна подумать.
Он смотрел на меня несколько секунд с тем же выражением лица, что и на лестнице: усталым, напряженным, совсем не Вовкиным.
- Хорошо, - нехотя согласился он. - Спокойной ночи, Лиза.
- Спокойной ночи.
Дверь закрылась. Я подождала, пока затихнут шаги в коридоре, накинула куртку обратно и вышла.
Кабинет проректора находился на третьем этаже главного корпуса. Вечером там горел свет, я видела полоску под дверью, когда нас вызывали после возвращения. Северин работал допоздна, это было известно всем студентам академии.
Я шла быстро, почти не думая о том, что буду говорить. Слова найдутся, главное добраться. Подземелье, Бельский, Корона Первого, браслеты подчинения воли, которые он упомянул вскользь, как человек, привыкший иметь инструменты на любой случай. Портал в архив, Вовка - его сын, который привел меня в ловушку. Этого должно хватить, чтобы проректор все понял и доложил, куда следовало.
Я свернула в боковой коридор, срезая путь, скользнула через арку, мимо аудиторий для магической практики, там лестница и сразу направо. Арка, стоило мне в нее шагнуть, как-то странно мигнула, а в следующий миг пол ушел из-под ног на долю секунды, и в следующее мгновение я стояла уже не в боковом коридоре с масляными лампами, а в нижнем архиве.
Светильники горели. Пергаменты на полках, тяжелый стол, запах сырого камня. И Бельский у стены, невозмутимый и спокойный, будто никуда не уходил, будто просто ждал, что я вернусь.
- Ты пыталась меня обмануть, Елизавета, - Бельский покачал головой. - Это неосторожный и глупый шаг.
Я обернулась, разумеется, дверь была закрыта. А рядом с ней возвышался незнакомый широкоплечий громила, хранивший молчание. Впрочем, сейчас мне было не до него.
- Портал в коридоре - твой? - сердито поинтересовалась я, отбросив церемонии. Сложно "выкать" человеку, который затеял нечестную игру.
- Разумеется, - прищурился Бельский. - Я потратил двадцать лет, Елизавета. Неужели ты думала, что я не предугадаю твой следующий шаг?
Я смотрела на него, а он смотрел на меня все также невозмутимо, с показным спокойствием, так мать смотрит на в очередной раз нашкодившего ребенка, который снова ее не послушал.
- К проректору шла? - ехидно уточнил он.
Я не ответила. Бельский понимающе кивнул, он моего ответа и не ждал.
- Понятно, - мужчина сделал шаг от стены. - Что ж, тогда я объясню тебе несколько вещей. Ты имеешь право знать, на что соглашаешься, и на что нет.
- Я ни на что не соглашалась.
- Верно, - кивнул он без малейшего раздражения. - Именно поэтому я и говорю: есть два пути. Первый - ты помогаешь добровольно. Мне это удобнее, тебе выгоднее: ты получаешь все, что я обещал, и уходишь без последствий.
Он замолчал, будто предполагая, что я должна прямо сейчас броситься выполнять все, о чем он просит. Я не двинулась с места и ни звука не произнесла. Бельский ухмыльнулся и продолжил:
- Второй путь проще для меня, но хуже для тебя. Кровь хранителя нужна для того, чтобы открыть дверь. Не согласие хранителя и не его желание. Только маленькая капелька крови, - он произнес это так равнодушно, как говорят о технической подробности. - Браслет подчинения воли делает тело послушным. Ты пойдешь, куда я скажу, и сделаешь, что нужно. Разница в том, что в этом случае я тебе ничего не должен. Ни слова о родителях, ни защиты, ни гарантий.
В дверях архива появился Вовка. Я не слышала, как он вошел, заметила его, когда он уже стоял там, бледный, с очень прямой спиной и сжатыми руками.