— Зато вы всё так же верны себе, Гартен, и не вызываете удивлений, — спокойно ответил Рейнмар. — Редкий день, когда не орёте на детей.

Не знаю, что это — фамилия или имя, но «Гартен» в устах Рейнмара прозвучало как самое грязное ругательство. Толпа вокруг притихла. Я заметила, как несколько женщин отвернулось, делая вид, что заняты выбором морковки и других корнеплодов. Кто-то из мужчин попятился, словно опасался, что спор может коснуться и их.

— Да я, между прочим, не ору, — начал оправдываться хозяин приюта. — Я воспитываю. Этот щенок, — он встряхнул мальчика, да с такой силой, что даже удивительно, как плечо ему не вывихнул, — решил, что можно врать мне в глаза!

— Я не брал ничего! — выпалил мальчишка, пытаясь выкрутиться, но хватка у мужика была железной. — Не брал! Янашёл куклу и дал её Норе. Не крал я её!

Только сейчас я заметила, что малышка прижимает к груди тряпичную игрушку. Грязную, пыльную и явно неновую. Девочка продолжала сидеть на земле, горько всхлипывая, и один лишь её вид заставил сердце сжаться от жалости.

Но этот Гартен, кажется, понятия не имел, что такое жалость. Он снова замахнулся, собираясь ударить мальчика за якобы ложь, но Рейнмар шагнул вперёд, вставая между ним и ребёнком. Его движение было спокойным, но в нём сквозила такая уверенность, что великан вздрогнул.

— Отпустите его, — тихо сказал лорд. Голос без угрозы, но даже я невольно поёжилась.

— Это мои воспитанники, — буркнул мужик, раздувая пунцовые от попоек щёки. — Не ваше дело, как я их воспитываю!

— Ошибаетесь. — Рейнмар чуть наклонил голову, глядя в маленькие злобные глазки свинотипа. — Всё, что происходит в Долине, моё дело. Особенно когда взрослый мужик пытается причинить боль ребёнку.

Толпа вокруг замерла. Казалось, сам ветер стих, перестал играть с листвой в кронах и теперь напряжённо прислушивался. Только Нора, поднявшись, громко шмыгнула носом и прижалась к брату.

Гартен нервно сглотнул, потом расправил плечи, стараясь вернуть себе надменный вид.

— У вас, лорд, как я погляжу, память избирательная. Мы ведь с вами уже говорили: у меня есть разрешение на управление приютом, да и на содержание детей выделяются деньги из казны. А казна, насколько мне известно, не под вашей властью.

— Не под моей, — согласился Рейнмар. Уголок его губ дёрнулся, выдавая с трудом сдерживаемое раздражение. — Но вы не раз забывали и продолжаете забывать, что закон всё-таки существует. И если хоть один ребёнок пожалуется на побои, я лично прослежу, чтобы вы из хозяина приюта превратились в хозяина собственной могилы.

Мужчина ухмыльнулся, но в его взгляде мелькнул страх.

— Угрозы, угрозы... Не забывайте, лорд, у меня при дворе друзья. Не такие, как вы, а настоящие — влиятельные.

— Пусть так, — усмехнулся мой сосед. — Но даже друзья не смогут вернуть вас с того света.

Пауза затянулась. Гартен сопел, пыхтел, но вынужден был признать, что нарываться и дальше может быть чревато. Всё-таки разжал свои сосисочные пальцы и отпустил мальчика.

— Оба — домой! — гаркнул. — И чтобы я вас сегодня больше не видел!

Мальчик схватил девочку за руку, прижал к себе. Оба бросили благодарный взгляд на Рейнмара и юркнули в переулок, растворившись в толпе.

— Всего доброго, лорд, — процедил мужик, будто выплюнул, и, что-то буркнув себе под нос, поплёлся прочь.

Горожане стали расходиться, и все до единого с таким видом, будто ничего здесь не случилось.

— И часто такое происходит? — спросила я, хмуро глядя вслед удаляющемуся мужчине.

— Чаще, чем хотелось бы... — Рейнмар занимался тем же самым: сверлил плешивый затылок мужика тяжёлым взглядом.

— И почему все молчат? Если он так ведёт себя на глазах у людей, то что творится за стенами приюта?

Сказала и сама же вздрогнула от собственных слов. Очарование Лирмонта вдруг померкло, и чистые уютные улочки, обласканные осенним солнцем, как-то сразу потускнели. До этого момента единственным злом, с которым мне довелось столкнуться в новом мире, был Валериан Аргейл. Не знаю, почему решила, что Долина — этосплошная идиллия.

— Никому не нужны неприятности, Элиана, — наверное, впервые лорд обратился ко мне по имени, а не стал «мисскать». — У Гартена могущественные покровители. Мало кому захочется навлечь на себя их недовольство.

Понятно. Местный мафиози.

— И тем не менее вы не побоялись вмешаться...

Он повернулся ко мне, чуть прищурившись:

— Вряд ли это можно назвать вмешательством. — И замолчал, а потом продолжил, мрачно и, как мне показалось, немного раздражённо: — В любом случае это не моё дело... Поехали!