В здешнем мире считается, что ведьмы занимаются чёрной магией, поэтому прибегать к их услугам очень рискованно и позорно, тем более монарху. Но другого выхода Джералоф не видел: раз белые маги не могли ему помочь, то пришлось обратиться к тёмным.

С ведьмой договориться проще, чем с колдуном. Колдуны просят непомерную плату, чуть ли не литр драконьей крови, в то время как ведьма берёт лишь несколько капель для изготовления зелья молодости для себя. А колдуны изготавливают зелья продления жизни для себя и на продажу.

От отравления защита магов не сработала, а вот ведьмина работает до сих пор. То, что родителей отравила именно мать Дикториана, Джералоф, естественно, догадывался, но не смог доказать.

Маги проверяли специальным артефактом руки поварихи: если бы она держала в них отраву, даже в перчатках, то он бы показал. Проверили и Дикториана, а также всех работников кухни — не нашли.

Тогда Джералоф решил оставить всех в покое, но наблюдателя на кухню прислал — Далию. Эта девушка была одной из бывших любовниц Джералофа. Сначала была простой горничной, затем недолго побыла наложницей, а потом король охладел к ней и пообещал ей большое вознаграждение, если будет следить за Дикторианом и его матерью.

Та с радостью согласилась: всё же лучше, чем обратно горничной становиться или вообще из дворца уйти. Она исправно выполняла приказ короля, всё докладывала, в основном, что и когда приворовывали на кухне та же Магда и другие работники. Но про моё появление там в первый день она не сказала. И Джералоф поверил. Тогда он ей ещё верил, пока не произошёл сегодняшний случай.

Что побудило девушку сменить сторону — непонятно. Может, банальная ревность, а может — влюбилась в Дикториана. Он так-то тоже был симпатичным парнем, до драки с собаками. Сейчас гадать бессмысленно, надо найти её вместе с Дикторианом и там при допросах всё выяснится.

Вертя в руках флакончик с зельем, я обдумывала свои приключения в этом мире и поражалась, как мне везло и не везло одновременно. Я столько раз на волоске от смерти была, но в итоге осталась жива и здорова. А что будет дальше?

— О чём задумалась? — спросил Джералоф, подходя ко мне сзади и обнимая за талию.

— О своей судьбе нелёгкой, — тоже улыбнулась я в ответ и залилась румянцем, посмотрев на отражение нас, обнажённых, в зеркале.

— Всё же хорошо. Ты здесь, со мной, и тебе ничего не угрожает. Если кто-то посмеет хоть пальцем тебя задеть или косо посмотреть в твою сторону, я его разорву.

— Только потому, что я — твоя истинная? — посмотрела я на него, слегка повернувшись и запрокинув голову.

— Не только поэтому, — прошептал он, склоняясь ко мне. — Ты больше, чем просто истинная. Именно поэтому наша связь сработала по-особенному, избавив тебя от шрамов. Не будь ты истинной, всё равно бы стала моей.

— Что-что? — рассмеялась я, немного отпрянув.

— А ты сомневаешься? — прорычал он, притянув меня обратно и стиснув в объятиях так, что я не могла вдохнуть. — Никуда бы ты от меня не делась, дерзкая иномирянка, так что быть тебе королевой в любом случае. Не зря ты в золотом платье ко мне на бал заявилась — это знак судьбы.

Пока я пребывала в лёгком шоке от услышанного, король опять подхватил меня на руки и понёс обратно в кровать, и я, конечно же, не была против!

Снова наряженная в золотое платье, только гораздо богаче, чем я пришла на бал в первый раз, я взволнованно ждала у дверей, когда глашатай объявит моё имя.

Моя высокая причёска украшенная жемчугом неудобства не вызывала, а вот корсет, расшитый дорогими каменьями, стягивал опять мою талию так, что дышать было сложно. Но к такому дискомфорту я уже привыкла. Меня волновало другое — как меня воспримут подданные? В первый раз я им не приглянулась, если не считать некоторых мужчин.

Оно и понятно, я заявилась на бал в дерзком наряде и меня никто не знал, а теперь я официально стану невестой короля. Да и свадьба не за горами, всего через неделю, и я ужасно переживаю, не знаю почему. Может потому, что Дикториана и Далию до сих пор не нашли?

Джералоф уверял меня, что мне нечего опасаться, но моё предчувствие вопило, что это не конец, что Дикториан не успокоится, пока не добьётся своей цели.

Переживать я перестану, только когда он будет снова пойман, заточён крепче, чем раньше, и его увезут подальше от дворца.

— Графиня Мирианна Снежная Гвендербурская! — огласил глашатай за дверью.

Я прыснула от смеха, что назвали моё выдуманное имя. А хотя, какая разница! Я — это я, и неважно, как меня будут звать в этом мире.